Оставив физическое тело как фигуру на шахматной доске, было не благоразумно прервать с ней связь, так как от её состояние зависела Жизнь, а от его поступков (воздействия на окружающую среду) зависела оценка в конце жизненного пути. Не то чтобы он боялся получить «двойку», но глупо было оставлять то, что тебе даровано свыше, как ненужную безделицу. Плюс он видел вариации будущего, когда его оставляли без энергетической подпитки извне и он снова «превращался в человека». Этот опыт осознания себя был похож на чувство обыкновенного человека в ясном сознании, ощущающим себя полностью парализованным. На коротком отрезке времени это было можно пережить, но быть овощем до конца дней — это сколько смелости нужно в себе накопить (или жалости, страха пред переходом в иной мир).
Неосознанно Тед коснулся сущности Микоша и ужаснулся, когда понял с кем «вступил в контакт».
— Привет, мутант. — Микош радостно принял его в свои «объятья», раскрылся.
Он осознавал себя ножом, инструментом с узкой направленностью действий. И это его не беспокоило, как не беспокоил переход в другое состояние.
— Нож, сабля, плуг, игла — какая разница, главное — быть полезным. — Дружелюбие и мягкость были зашкаливающими. Удивляло, что ни капли этих «субстанций» не просачивались на физический план. — Нам дана «роль» и нужно её отыграть до уровня «овации».
Оторопев, Тед не смог удержать связь. Самостоятельно он её тоже не разрывал. Получился такой шлейф из тающих восприятий мира Микоша, как истончающаяся дымка. Тёмная, холодная мгла. На границе восприятия колючий свет звёзд, галактик. Мантия мягкого света Млечного пути. И вдруг — бац — звезда. Плотная, горячая и материальная. На подступах к Солнцу (так называют звезду?) толкотня и суматоха — прибывающие, отбывающие, клерки, охранники, спекулянты, туристы, и пр. Материя упорядочивает своей плотностью. Суеты меньше — очереди, заявки, окна. Получив разрешение на материализацию, остаётся дождаться своего временного окна и в путь. Нужно внимательно «помогать» выращивать своё новое тело (строгое следование инструкциям — иначе будешь разбираться сам с последствиями, до истечения срока пользования материальным телом). Рождения — тот ещё аттракцион с жёстким переходом от комфорта к нестабильной окружающей атмосфере. Нужно учиться самостоятельно переваривать пищу (это приносит удовольствие?), потом тактильные ощущения, свет даёт информацию об отдалённых объектах (не такой колючий, как свет от дальних звёзд и более полезный).
И как отголосок разрываемой связи — наслаждение едой, удовлетворение от мочеиспускания, приятная, тянущая тяжесть в мышцах после тренировки…
Тед понимал, что заигрывается, но это было увлекательно, времени у него был вагон и маленькая тележка. Реальность его беспокоила в лице Джил, которую перестали смущать вопросы «какое сегодня число, год?», «на чём мы вчера остановились?», «Ночь уже частый гость в нашем пабе, или уже не приходит?». Он реагировал только на её прикосновение, стараясь вернуть хоть 30 процентов своего внимания в текущую реальность. Ну, разве можно было сравнивать пребывание в жарком, удушливом, «узколобом» физическом теле (напоминало нахождение в узком, плохо проветриваемом помещении с двумя окнами, заполненном кучей людей в ожидании их очереди в кабинет начальника таможни аэропорта), с комфортом VIP туриста?
На этапе третьей жертвы, Тед с неохотой «поддался» на уговоры Джил (скоро должны явиться представители Высших). Время перестало для него быть загадкой. Трудность с ним, как всегда, было определиться, в какой момент нужно попасть. Риск был не оправдан, поэтому проще было вернуться в физическое тело в максимальной насыщенном для него энергетическом состоянии (вошло процентов тридцать). Концентрат «Я» Теда, чувствовал себя как тучный господин за рулём спорткара. Чтобы не вывалиться из тела, приходилось постоянно контролировать дверь (краснеть, напрягая мышцы). Приём пищи так и не приносил удовольствия: пережёвывание — есть вкус; пища упала в желудок — выделился дофамин; нормальная усвояемость — приятна теплота и тяжесть в желудке. В естественных выделениях трудно было найти удовлетворение, пока Джил не подсунула Теду просроченных устриц. После такого урока было легко усвоить «радость» от нормально работающего кишечника и желудка. Только переводить обмен энергиями в простую физику секса, Тед на отрез отказывался (Джил не настаивала).
Луи хорошо раскачал тело. Особых усилий поддерживать его в надлежащей форме — было несложно: волновые сокращения групп мышц; статические напряжения. Вся работа с телом походила на действия коротающего время водителя, проверяющего работоспособность всех кнопок и тумблеров, доступных с водительского места, подстройка зеркал до состояния «идеальной видимости». За этими скрывающими скуку манипуляциями Тед обнаружил, что не он один чудит в заведении.
