Звёзды над их головами одинаковые, но вызывают разные ощущения у смотрящих на них. Тед испытывал уважение и осторожность под их «взглядом». Только они были судьями его деяниям и поступкам. Ким, глядя на них, вспоминал их имена, названия созвездий и героев, часть которых люди увековечивали через память о звёздном свете. Это причиняло боль от потери юношеских чаяний, но и давало надежду, что там, вдалеке от суеты людей, ему найдётся место, как полноправной частицы Вселенной. Ночь грозил, взывал к ответу всех несущих Свет и прячущихся во Тьме, за искалеченные судьбы, незаслуженные страдания, жестокость грозящие наказанием для Жертв и мерцающее молчание над их целыми и невредимыми истязателями.
Ночь. С его уходом (осталось 25 Жертв), св. Тед потеряет силу, просто Тед получит награду за выполненное задание. Он не принял его так близко к сердцу как Кима, но жалость несправедливой судьбы приятеля сына, всё же щемила сердце. Ему приходилось гадать, какова будет дальнейшая судьба Ночи в новой форме. Для видения св. Теда Ночь проваливался в кроличью нору, исчезая из поля зрения. А кроличья нора начиналась в кармане молодого человека, называющего себя Мартин. По меркам Доктора, Мартин не был овцой и нёс на себе регалии (знаки отличия) многих орденов, действующих на Земле, как выбравших путь Светлых, так и промышлявших Тёмными дорожками.
Его путь окончится в месте, где не станет Ночи. Он сам придёт сюда в назначенное время. Как и Ким. Как и Джил.
Темнота провала не пугала. Она манила неизведанным. Дальнейшее зависело от принятого судьями решения — быть ли им среди звёзд или довольствоваться близостью к ним. Сейчас он стоял посреди поля Жизни. С его места были видна поверхность, местами ровная, но чем дальше от точки отсчёта, тем больше становилось холмов. Углубления, овраги, ямы и норы были скрыты от его глаз. В этих местах происходила вариативность событий. Чтобы рассмотреть их ход, нужно было приблизиться. Так, он и поступал, наблюдая, без вмешательств, за судьбами жителей города. «Принятие» взгляда на жизнь других людей Доктора, позволило Теду осознать границы своей власти и распространённости в континууме пространство-временя (километров триста в диаметре, от точки физического тела). Если оглянуться назад, то мягким, тусклым свечением обозначались его прошлые деяния в клинике Доктора (он любил свою коллекцию, каждый её «экспонат»). В настоящем было только трое за кого он отвечал перед звёздами — Ким, Джил, Ночь. В будущем было мягкое, призрачное свечение его заботы о сущностях, забредших в суровые края материального мира. Это всё что он может предоставить на суд. Этим можно гордиться при любой оценке сторонними наблюдателями за его деяниями в жизни.
Св. Тед пытался до него донести, что он находится не в поле Жизни, а лишь на одном из её уровней. Похоже на подземную парковку: пустую, местами плохо освещённую, с дырами в покрытии пола и потолка. Трудно было не верить своей сущности, но Теду никак не удавалось визуализировать, как человек проваливается не в яму под ногами, а падает вверх, словно его засасывает гигантский пылесос. Сравнение с парковкой несло запах мокрого цемента и зарождающейся плесени. Следуя словам св. Теда, он смог подпрыгнуть, забраться под потолок, но не смог найти лазейку на новый уровень. Выходило, что он болтается под потолком, как птица, случайно залетевшая за вкусной мухой и попавшая в плен времени пространства.
Время — не лучший союзник для человека в возрасте. Ещё хуже обстоит ситуация у сущности, привязанной к физическому телу и обязанностям земной жизни. Конечной точкой и началом страданий Св. Теда была яркая вспышка последнего вздоха Ночи. Как сверхновая ослепляя вспышкой, на долгое время создаёт обширную область тьмы. Дальше только пустота и горечь. Переходя эту границу (Св. Тед заставлял себя это проделывать после посиделок у края пропасти), он ощущал потерю, свою бесполезность и беспомощность — чувства, настигающие людей в старости. Такие чувства накрывали Мастера, когда в его памяти всплывал момент отстранения от руководства лабораторией на военной базе. Он начал топить себя в алкоголе, не находя равновесия между «властью» когда он был царь и бог и уровнем теряющего авторитет главы семейства. Связь близости с женой давно угасла после рождения детей, а теперь и уровень его надёжности значительно понизился с голой ставкой согласно его воинскому званию. Трибунал мог наказать реальным сроком, но искать у каждой бутылки дно Мастера заставляли недоумённые взгляды его детей, когда после школы заставали «главу семейства» с бутылкой вина, вперившим всё своё внимание в очередную сагу о доблести и несокрушимости армии США.
