— Дружба — очень неприятная вещь, — усмехнулся Эрлот, когда Атсама не нашлась со словами. — Иногда приходится делать то, чего ты не хочешь, ради другого. Мне интересно, где я найду тебя, вернувшись. А теперь — прощай. Ночь начинается.
Атсама не успела возразить. Фигура Эрлота раскололась на два десятка черных летучих мышей, которые, описав круг под потолком, вылетели в раскрытое окно. Проводив их взглядом, Атсама с тоской посмотрела на лестницу.
Арека со стоном оттолкнула от себя книгу. Глаза болели, непонятные знаки резвились чехардой. Но постепенно Арека начинала понимать суть грамоты вампиров. Эти значки, в отличие от привычных глазу букв, сами по себе несли смысл, а не просто о нем говорили. Теперь, когда значки уже не приходилось разгадывать, сверяясь со словарем, Арека пугалась возникающих в голове картинок. Но вместе со страхом и страшным напряжением в глубине души просыпалась гордость: она — единственная из людей, кто сумел одолеть письмена вампиров!
Стук. Арека обернулась к двери и нахмурила брови. Господин обычно входит без стука, а прислуга… Что им делать тут в столь поздний час?
Подойдя к двери, прислушалась. Тишина. Служанка бы сразу сказала, зачем пришла, а больше… Больше некому.
Взгляд упал на задвижку. Открыта. Почему-то в этот момент испуг сменился равнодушием. От кого можно защититься задвижкой? От вампира?..
Арека открыла дверь. В темноте коридора, освещаемая лишь слабым огнем керосиновой лампы, стоящей на столе за спиной Ареки, замерла Атсама, с лицом бледным и мрачным.
Арека молча смотрела ей в глаза, готовая закрыть дверь в любое мгновение. Герцогиня отвечала холодным, злым взглядом. Наконец, Арека улыбнулась и сделала шаг назад.
— Прощаю, заходи.
Атсама воспользовалась приглашением. Зеркало в этот раз не удостоилось внимания. Атсама сразу же уселась на кровать.
— Чтобы больше об этом — ни слова. — Погрозила пальцем. — Просто…
— Не объясняй, наврешь, — засмеялась Арека, выгребая золу из крошечной печки в углу комнаты. — Будешь чай?
Покосившись на чайник, Атсама поджала губы.
— Вот еще. Собирайся. Пора лететь.
— Куда? — Арека замерла посреди комнаты с мешочком чая в руках.
— Поживешь у меня. Эрлот куда-то изволил улететь, а меня за главную оставил. Так что ты теперь принадлежишь мне. Ясно? Безраздельно!
Но Арека не слушала слов, и попытка Атсамы начать игру пропала втуне.
— Куда улетел? — прошептала Арека.
— Забыла спросить. Но это ведь Эрлот. Видимо, хочет кого-то убить. Не так много кандидатов. Кастилос где-нибудь нарисовался, например…
Она говорила все тише и тише, опускала голову, мысленно кляня себя последними словами.
— Он бы, наверное, сказал про Кастилоса, — пролепетала Арека. Она не заметила, как мешочек выпал из рук, чай рассыпался по ковру. — А если…
— Хватит! — Атсама мигом очутилась рядом, длинные пальцы впились в подбородок Ареки. — Ты мне как обещала? Вспомнила? Вот и перестань.
— А ты мне как обещала? — Голос Ареки задрожал от слез. — Ты-то исполнила?
— Пыталась!
— Пыталась она! — Арека оттолкнула ослабевшую руку вампирши. — С играми своими дурацкими…
Села за стол, обхватив голову руками.
Атсама тихонько завыла:
— Откуда же в тебе столько ненависти? — Пнула печку, подняв облачко угольной пыли. — Мало того что я извиняюсь, что приглашаю в гости как равную, трачу здесь свое время… Так мне что, утешать тебя? Всему есть предел! Либо успокаиваешься сейчас же, либо я тебя досуха выпью, а перед Эрлотом… Отвечу.
Атсама уставилась на плечи девушки. Они задрожали чаще, но, кажется, не от плача.
— Нет, я тебя точно убью! — воскликнула герцогиня.
Арека повернулась к ней, хохоча сквозь слезы.
— Ладно, страдалица, не буду! — пообещала она. — Только с условием.
— Каким еще? — нахмурилась Атсама.
— Никуда мы не полетим. Ногами дойдем.
— С ума сошла? — Атсама упала на кровать.
— А что? Боишься прогуляться со мной как с равной? Вдруг увидит кто?
Атсама сопела до тех пор, пока не сообразила, что сердце ее бьется.
— Наглая ты, — сообщила герцогиня. — Дорого тебе эта прогулка встанет!
Как будто забрав из города людей, Эрлот остановил его сердце. Пустой, мертвый, холодный, Кармаигс продолжал странное существование. Смотрел пустыми глазницами окон на идущих по дороге девушек, разевал рты дверных проемов. Словно вампир, вот уже четвертый год шепотом молящий о глотке крови.
Арека, кутаясь в теплый плащ, остановилась возле одного из домиков. Потрогала повисшую на единственном гвозде дощечку с надписью.
— Мы заходили сюда, — сказала тихо подошедшей сзади герцогине. — Много раз. Я, он и… Кастилос.
Она каждый раз задумывалась, прежде чем назвать это имя. Чуждое слуху, какое-то надменное и жестокое, оно все же звучит не так горько, как другое, более знакомое. Санат — предатель. Волк в овечьей шкуре. Или все же овца — в волчьей?
— Где его дом? — резко спросила Арека.
— Не в этой части города, — отозвалась Атсама. — Покажу в другой раз, если захочешь. Или сейчас, но полетим.
— В другой раз, — отозвалась Арека, напоследок погладив почти невидимые в лунном свете буквы. — Пошли.
