За прошедшие годы Рэнт совершенно разучился удивляться. Да и чему тут удивляться, когда одна жизнь сменила другую, а теперь притворяется прежней? Взять хоть последнюю работу — пасти земледельцев. Не самая дурацкая работа, если разобраться. Некоторые, вон, пастухов пасут. Идет, то есть, пастух за стадом, а вслед — вампир. Смех, да и только. Казалось бы, чего проще — хлыст вампиру выдать, да и пущай себе с коровами управляется. Ан нет, не положено. Что ж, привыкли и к такой дури, никуда не денешься.
Но вот то, что происходило сейчас…
Рэнт сидел, опершись спиной о ствол дерева, и задумчиво смотрел на стремительно темнеющий кусок неба меж ветвей. Да уж, стал героем-освободителем. Первые два дня пути, пока в людях, оставивших бараки, еще горели зажженные Сардатом искры, Рэнту тоже досталось немного тепла. И девушки глазки строили, и мужики вступали в разговоры. Только вот теперь-то все подугасло, когда постепенно дошло, кто их тащит и куда. Никто. Никуда.
Сардат и Аммит после той потасовки разговаривать почти прекратили. Командование передоверили полностью Варту, который признавал лишь своих партизан, от заключенных брезгливо отмахивался, а на барачных так и вовсе плевался. Не выдержав гнетущей обстановки, Рэнт минувшей ночью отозвал Варта в сторонку и надавал ему хорошенько. Лица не трогал, чтоб не позорить.
— Тебе людей доверили, а ты носом крутишь, — укоризненно прошептал на ухо согнувшемуся в три погибели командиру. — Не могешь командовать — так и скажи, поставим взамен ту красотулю с копьем. Она-то, вишь, со всеми управляется.
Женщина, с легкой руки Сардата прозванная Милашкой, действительно куда больше походила на лидера, чем флегматичный Варт. К ней шли за советом, ее указаний слушались. Даже сами партизаны, выслушав приказ Варта, смотрели на нее в ожидании еле заметного кивка.
Разговор оказался полезным. Утром Варт, подняв своих, подошел к барачным и миролюбиво сказал:
— Ну чего, воины-герои? Идем, что ли, вампиров резать?
И, как ни глупо и вычурно прозвучала фраза, люди заулыбались. Трудно не почувствовать, когда тебе протягивают руку.
Рэнт оказался, как обычно, никому особенно не нужным и отошел от людей. Вампиры держались особняком. Не специально выпячивали свою особенность, просто как-то так получалось. Сардат и Аммит, как разругавшиеся детишки, будто спорили, кто дольше пройдет, не глядя под ноги и не споткнувшись (пока Аммит побеждал — Рэнт считал от нечего делать). Сиера предрассветной тенью скользила впереди меж деревьями. Изредка оборачивалась — убедиться, что за ней идут.
А лес все густел. Так далеко Рэнт еще не забирался. Прошлой ночью он поднялся над деревьями летучей мышью и широким кругом облетел стан людей. Изрядно раскинулись. Как бы не потерялся кто — зачнет сдуру аукать да метаться — погоне подсобит. Но пока вроде все друг за дружку держались. Приказ передавался по цепочкам, детей держали под присмотром.
Рэнт все вздыхал о покинутом городе, но чтоб вернуться — и в мыслях не заикался. Ясно, конечно, как его красиво перед всеми выставили: предатель, мол, барона убить помог, людей за собой увел. Да только если бы остаться изловчился — что тогда? Опять — к графу на поклон? Приютите сироту, капельки крови с утра во рту не держал… Сожжет ведь к чертям, подумает, что издевается…
— Дай-ка покурить.
Рэнт вздрогнул, заморгал. Перед ним появился Сардат. Вот тоже подарочек — курево тянуть. Но Рэнт жаться не привык, да и понимал — откуда ж тут, в лесу, табаку-то найти? Вынул кисет, достал бумагу.
— Сам свернешь, аль помочь? — Говоря, Рэнт косился на левую руку Сардата. Она уже потемнела, стала такой же, ан нет — не такой. Все еще почему-то парень увечным казался. Даже с одной рукой здоровее выглядел.
— Давай, сам.
По неопытности вместо самокрутки Сардат свернул едва ли не сигару, но нисколько этим не смутился. Подпалил, сверкнув на миг глазами. Вот чего Рэнт никогда не смел делать — огнем баловаться ради мелочей таких. Сам достал спички. Хоть и отсырели, а третья все ж зажглась.
— О девчонке знаешь чего? — Сардат уселся рядом, окончательно сломав надежду Рэнта на одинокий вечер.
— О какой?
Сардат кивком указал в сторону Сиеры. Облаченная в балахон поверх платья, она почти таяла в стремительно сгущающейся тьме. Стояла, потерянная, у дерева. Одна, подальше от всех.
— Беспокоюсь за нее. Учителя бы расспросил, да он на меня надулся. А чего, спрашивается? Ну получил по морде — делов-то. Верно говорю?
— Го-о-ордый он, — протянул Рэнт, незаметно втягиваясь в беседу. — Таким по морде не моги. Лучше сразу прибить, а то — не трогать.
— Ну а как его не трогать, если он человека в грош не ставит? — развел руками Сардат. — Ничего. Позлится, да успокоится. Дядька взрослый, разберется. А с ней-то чего? — Снова кивок в сторону Сиеры. Она уже исчезла — ушла куда-то, как и каждую ночь. Тоже, наверное, одиночества искала, как и Рэнт.
