— Мне нужно кое-что сказать, прежде чем Абайат войдет сюда, — почти шепотом произнесла она. Покосилась на Эмариса. Тот отвернулся и отошел, делая вид, что изучает узоры на колоннах.
Торатис нахмурился, глядя на пылающее лицо дочери. Что произошло? При чем тут Абайат? Чего она боится?
— В чем дело, Айри? — И, осененный внезапной догадкой, вскинул голову. — Что ты сделала?!
В суматохе все позабыли про выбитую дверь, и Левмир, не желая никого беспокоить, починил ее сам. Инструменты где-то раздобыла Рикеси, пока искали княжну. Левмир отнес ящик к себе в комнату, и теперь, оставив Айри у себя, успокаивался, прикручивая дверь на место.
— Какой вы талантливый! — восхитилась Рикеси, незаметно проскользнувшая в покои. Не то так тихо ступала, не то Левмир слишком погрузился в себя.
— Это ведь просто дверь, — улыбнулся Левмир, проверяя ход. Дверь чуть задевала косяк, но от этого даже плотнее закрывалась.
— А думаете, князь бы так сумел? — возразила Рикеси.
— А я, думаешь, править бы сумел?
— Я думаю, да. Там делов-то — слушай министров, да кивай.
— Что-то я тут не видел никаких министров. — Левмир убрал инструменты и отставил ящик в сторону.
— Я тоже. А вы правда вампир?
Левмир сел на кровать рядом с Рикеси. Почему-то с ней он не ощущал никакой неловкости, и разговор не имел никакого скрытого смысла. Будто с сестрой говорит.
— Похоже на то.
— И кровь пьете?
— Приходится, — пожал плечами Левмир. Сказав, на мгновение обмер, лишившись слуха и зрения. Так же отвечал Эрлот, тогда, в центре донации.
Воспоминание разбудило дремлющий страх. Слишком привык Левмир думать об Эрлоте, как о далекой черной фигурке, до которой достаточно добежать с мечом, и все закончится. Левмир ни разу не видел Эрлота в бою, но видел его глаза.
— Господин Левмир! — Рикеси потрясла его за плечо. — Вы меня не слушаете.
— Прости, — улыбнулся Левмир. — Что ты говорила?
— Я говорю, сделайте госпожу такой же и заберите с собой. Она ведь не вас хочет окрутить, а отсюда убежать. Просто не умеет о том ни вам, ни себе признаться, все непонятности какие-то про судьбу сочиняет. Я тоже ее поняла не сразу, насоветовала глупостей, а она вот чего устроила. Из-за меня все, не ругайте ее, помиритесь. Госпожа Айри хорошая и добрая, но будет вредничать, пока вы сами с ней не заговорите. Она сейчас наплачется, а завтра утром вы — сразу к ней.
— Рикеси, — отозвался Левмир, — ты понимаешь, о чем меня просишь? Взять с собой — куда? Там… Смерть. Ничего, кроме смерти для нее.
Рикеси встала, расправила передник и строго посмотрела на Левмира.
— А здесь для нее, думаете, лучше? Не решайте за других, господин Левмир. Князь вон — княжит, а несчастнее человека я не видела. А я вообще непонятно кто, но счастливей меня не бывает. Заберите ее, она знаете, как обрадуется? Да и вам веселее будет, путь-то не близкий.
Рикеси вышла, с усилием закрыв за собой дверь. Левмир упал на кровать, раскинув руки. Все было просто и понятно, и вдруг, откуда ни возьмись, появилась какая-то Айри.
— Почему я ей что-то должен? — рассуждал Левмир. — Ну что она для меня сделала? Зельем опоила? Корабль угнать заставила? Людей убивать? Ах, да, альбом с карандашами купила! И ведет себя так, будто…
Звук шагов — быстрых, злых — заставил Левмира сесть рывком на кровати. Приближалась княжна, и ее переполняла ярость. Левмир оглядел полутемную комнату. Взгляд упал на свечи в канделябре возле зеркала. Крошечным усилием он зажег три фитиля. Вспыхнул зеленый огонь, но почти сразу принял обычный оттенок.
Княжна ворвалась, едва не сорвав дверь с петель еще раз.
— Доволен? — От крика зазвенели стекла. — Рад теперь? На, полюбуйся!
— Что случилось? — Левмир, позабыв о своих размышлениях, подскочил к Айри. Пальцы коснулись огромного синяка, ползущего от правой скулы на щеку. Айри ударила Левмира по руке.
— Не смей меня трогать! Почему ты еще здесь? Я велела тебе убираться. Что, убедится хотел? Вот, смотри, какая красавица стала!
Айри метнулась к зеркалу, и Левмир вздрогнул, услышав всхлипывания.
— Ты что, призналась? — прошептал он.
— Замолчи. Просто замолчи, уйди отсюда. Иди к своему Эмарису, прямо сейчас. Уходи. Оставь ты меня в покое!
Но Левмир шагнул к ней. «А я-то что для нее хорошего сделал? Только пугал, да жизни учил? Жизни, которой сам не знаю толком».
— Прости…
— Убирайся!
Айри уже не могла сдержать слез, они лились водопадами, дыхание стало судорожным и тяжелым. Еще немного, и она сорвется, сделает что-то страшное.
— Я уберу синяк, — быстро проговорил Левмир.
Сердце остановилось. Выросли, заострились клыки. Левмир склонился над беззащитной шеей девушки. Айри не успела пошевелиться. Только зрачки стремительно расширились, рот приоткрылся, дрогнули руки.
Кровь обожгла горечью, сквозь которую невероятным образом проступила сладость. Левмир поборол желание довести дело до конца, забрать жизнь из беззащитного тела. Один глоток, и все — заставил себя отстраниться.
Айри глубоко и неровно дышит в его объятьях. Он видит ее лицо в зеркале. Ее руки поднимаются, ощупывают место, где только что был синяк. Нет его, как и боли.
