Когда пальцы Айри коснулись его лица, сердце запустилось само. Левмир ощутил свои руки на животе Айри, почувствовал жар ее тела.
Тишина. С лоджии тянет легкий ветерок, колышет пламя свечи, и тени пляшут на лицах. Айри проводит пальцами по щеке Левмира, а он боится вдохнуть, боится шевельнуться. Откуда это чувство, будто она идет по тонкому шнурку, натянутому над бездной? Должно быть, из ее крови.
Айри разворачивается. Теперь ладони Левмира на ее спине. Свечи горят за спиной Айри, и ее глаза становятся черными, как глубокие колодцы. Она касается губами его губ. Осторожно, будто спрашивая разрешения. «Что ты делаешь?» — кричит, задыхаясь, чей-то голос в голове Левмира.
«Не знаю».
Голос пропал. Поцелуй становится страстным, потом — грубым. Громкий треск. Пуговицы с одолженной у Эмариса рубахи летят во все стороны.
— Айри, — шепчет Левмир.
— Хоть сейчас замолчи, — отвечает она.
Он молчит.
Жар обнаженного тела.
Прохладный шелк простыней.
И целый мир, с его Востоком и Западом, людьми и вампирами, растворился, утонул в алых водах, сгорел в лучах солнца.
Роткир проводил ее до дверей гостиницы и, скомкано попрощавшись, исчез. Ирабиль задержалась на крыльце. Пустынный двор окрасился алым — заходящее солнце дарило последние лучи. Хотелось сесть на каменную ступеньку, подпереть кулаком подбородок и грустить, пока не стемнеет. Или пока не рассветет.
— Ну чего вам всем от меня надо? — вздохнула И, усевшись. — Правда, что ли, палкой отбиваться?
Заяц молчал, глядя честно и преданно.
— Вот приду я туда. Валяется он там, как бревно страдающее. — Тут, представив страдающее бревно, Ирабиль не удержалась — фыркнула. — Что мне делать? На шею ему броситься? Понятно теперь, каково людям жилось. Хоть ты что делай, хоть кем будь, а от тебя только одного надо. А я не хочу. Понимаешь? Не хо-чу!
Потрясла зайца, плюшевая голова закивала.
— Что уши повесил? Вот возьму сейчас и пойду на Восток. Не сложнее, чем к Алой Реке. Приду, а там… Айри. Ну и пусть! Хоть десять Айри! Неужели он ко мне не вернется? Не бывает ведь такого, правда?
В пустых глазах игрушки принцесса прочла горький ответ: еще как бывает.
— Да ну тебя, — вздохнула И, поднимаясь. — Пошли. Надо поговорить с Кастилосом, и ты мне поможешь. Не умею я про такие вещи говорить.
Скучающий «распорядитель» не удостоил рыжую девушку с зайцем и беглого взгляда. Принцесса не настаивала. Плетясь по ступенькам, думала, что не видела здесь ни одного постояльца. Должно быть, гостиница пустовала последние три года, а то и дольше. Безжизненная громада всей тяжестью обрушилась на сердце.
Остановившись перед дверью, И провела рукой по бедру, но обнаружила, что на ней платье. Ни одного кармана. Значит, ключа нет. Значит, откроет он, и, увидев его неподвижное, застывшее лицо, И потеряет всю накопленную для разговора смелость.
Занесла руку, чтобы постучать, но дверь тут же распахнулась. Позабыв обо всем, И взвизгнула и отскочила. Показалось, будто на пороге стоит Эрлот.
— Сам в восторге, — заявил сияющий Кастилос, оглядывая рукава плаща. — Заходи, чего стоишь? Отличный заяц, кстати.
Войдя в номер, И осторожно прикрыла дверь. Сердце все еще трепещет. Кастилос, в черных одеждах, с длинными волосами, сейчас действительно походил на Эрлота. Разве что живой цвет лица и глаз разрушали образ. Ах да, еще Кастилос радовался. Эрлот же не позволял себе такого никогда.
— Что-то случилось? — поинтересовалась И, делая нерешительные шаги к столику, на котором поблескивали два бокала.
Кастилос схватил бутылку, одним движением вырвал тугую пробку. Принцесса вздрогнула, когда он поднял бутылку высоко над столом и перевернул. Красная струя вина заполнила один бокал, затем — второй. Стремительное движение, и бутылка уже стоит на столе, ни капли не пролилось. Кастилос подтолкнул бокал к принцессе:
— Держи. Хотя нет, постой, сперва переоденься.
— Чего? — Ирабиль уже не могла удивляться внезапным переменам своего спутника. Переодевания, вино… Лечь бы просто да уснуть. Но брошенный едва ли не в лицо сверток пришлось ловить.
— Прошу сюда! — Кастилос уже в углу. Оба экрана он заранее перетащил, сделав что-то вроде маленькой комнатки.
Как только И зашла внутрь, Кастилос сдвинул экраны. В комнатке оказалась свеча в подсвечнике и даже зеркало. Усадив зайца на пол, Ирабиль распустила тесемки на свертке. Внутри оказалась гладкая светло-зеленая ткань…
— Как прошло свидание?
— Никакое не свидание, — откликнулась Ирабиль. — Отвратительно. Я вообще не умею с людьми разговаривать. Либо глупости несу, либо грублю, а то и вообще не знаю, что сказать.
— Вчера мы довольно весело болтали, пока я не спросил о замужестве.
Принцесса как раз сняла ситцевое платье и застыла, медленно краснея.
— Почему ты так просто об этом? — спросила, радуясь, что не видит лица Кастилоса.
