Кастилос смотрел не меньше минуты, а когда поднял голову, принцесса увидела, что он улыбается.
— Три года назад… Иди-ка сюда!
Ирабиль подошла к трубе. Этот участок неба чернел бездонной пустотой, жуткой, затягивающей. Но посреди круглого черного озера И увидела две точки. Крошечные звездочки слабо пульсируют, будто раздуваемые ветром. Серебряная и золотая.
— Как они называются? — чуть ли не закричала принцесса.
— Пока никак, — сказал Ливирро. — Я не смог подобрать подходящего…
— Назовите их Драконами.
Принцесса Ирабиль отпрянула от трубы, подскочила к Кастилосу, улыбаясь, как безумная. Он улыбнулся в ответ и наклонил голову.
— Как пожелаете, ваше величество. — Ливирро вернулся к стене, в руке у него возник карандаш. Тонкий грифель вывел название над двойной точкой.
Стоя по правую сторону трона, Эмарис разглядывал Абайата. Заморский князь выглядел занятно. Посередине абсолютно голого черепа — длинный хвост черных волос. Черные усы, перевязанные в нескольких местах, опускаются до ключиц. Абайат прибыл в боевом облачении. Кожаная безрукавка, увешанная кинжалами и метательными ножами, сапоги бряцают шпорами, на поясе широких штанов — огромный кривой палаш.
Окружавшие князя рыцари выглядели проще. Легкие кольчуги, одинаковые высокие шлемы с гребнями из конских волос — очевидно, в подражание прическе повелителя. Все десятеро стоят, держа руки на эфесах сабель. Переглядываются, нервничают — Торатис почему-то не позвал своих рыцарей. Рядом с ним стоит какой-то пожилой человек — вот и вся защита.
— Дорогой друг! — Голос Абайата звучит ласково. — Дай мне совсем чуть-чуть времени, чтобы понять твои слова. Я пришел к тебе, надеясь получить разъяснения по поводу пропавшего корабля. А ты говоришь, что я должен отправить свою армию на Запад. Торатис, я люблю тебя, как родного брата, но мой бедный приземленный разум отказывается понимать тебя. Мои глаза ищут пропавших пограничников — и не видят их. Мои уши ждут извинений — и не слышат их. Мои руки хотят погрузиться в сундук с золотом, но они — посмотри на них! — они висят без дела, совсем бесполезные. Единственное, до чего они могут дотянуться, это оружие. Но разве оружие укрепит нашу с тобой дружбу? Разве пролитая кровь сделает наши узы прочнее?
Торатис кивал в такт плавному течению речи Абайата, а когда тот закончил, сказал так:
— Я уже принес тебе свои глубочайшие извинения за пограничников, любезный мой сосед. Прямо сейчас, пока мы с тобой ведем неспешную беседу, мои слуги заботятся о них. Каждый получит кров и пищу, каждый будет гостем моего дома. И, поверь, ни один не уйдет отсюда без щедрых даров. Торатис всегда готов исправить ошибку. Что случилось, Абайат? Отчего я вижу твою руку на эфесе? Из-за маленького недоразумения? Но мы его легко загладим. Первым делом прошу тебя быть моим гостем на эту ночь. Тебя и твоих отважных рыцарей. Мы сядем за стол, отведаем лучших кушаний, на которые только способны мои повара, и спокойно обсудим количество золота, которое загладит даже воспоминание о неприятной цели твоего визита ко мне.
Эмарис выступил вперед, и Абайат посмотрел на него.
— Корабль взял я. Я не являюсь подданным восточных княжеств. Надеюсь, в свете этого ты оценишь то великодушие, которое проявляет Торатис.
— Ты? — скривился Абайат. — Старик!
— Со мной был еще мальчишка.
— Старик и ребенок? Ждешь, что я поверю?
— Придется поверить во многое. Я здесь не для того чтобы лгать и выдумывать. Я — вампир. А пока ты обдумываешь мои слова, пока ты видишь, как мои глаза чернеют и вспоминаешь все те страшные сказки, что рассказывала тебе на ночь мама, выслушай еще кое-что. Меня зовут Эмарис, и я три тысячи лет правил Западным миром. Узнав, что меня решили сместить, я ушел сам. Однако мой преемник оказался безумцем. Он собирается двинуть свои силы сюда, на Восток. Вампиры налетают, как вихрь. Я даю Востоку неделю. Но я порой бываю неоправданно добр. Теперь поговорим о приятном. Если мы все неожиданно ударим — сможем победить. Но армия нужна великая. Потому Торатис и просит у тебя помощи. У тебя — первого, а потом — у всех остальных князей. Как только я верну трон, раздам все долги. Каждый князь, принявший участие в войне, получит обширные и плодородные земли на Западе. Мы объединим две стороны света в одно могучее процветающее государство. Так о чем ты хочешь поговорить, Абайат? О пятерых недотепах-пограничниках и жалкой кучке золота, или о том, сколько акров земли придется на каждого твоего храброго воина? Может, поговорим о десятках объединенных княжеств, которыми будут править твои наследники?
Абайат не дрогнул, рука так и лежала на эфесе, когда эхо слов Эмариса затихло.
— Я вижу, что у тебя глаза дьявола, — сказал Абайат. — Я вижу твои клыки. Но я не вижу твоей силы, чтобы поверить тебе. Что ты сделаешь, если я брошу в тебя нож?
— Поймаю, — пожал плечами Эмарис. — Могу вообще ничего не делать. Нож меня не убьет.
Торатис зашевелился на троне, осененный идеей.
