— Да у тебя куда ни ткни — всюду пусто! Там одной степи на три дня пути конного, а потом начинаются владения Реки. Где все это? То-то же.
— А ты, можно подумать, сама там была, — усмехнулся Роткир. Улыбка поблекла, когда принцесса посмотрела ему в глаза. Впервые за два дня.
— Была. И он был. Потому и говорю тебе: не рассказывай, что он может, а чего нет. Может быть, Река нас обманула. Может, забрала больше, чем подарила. Но мы до нее дошли, а ничего тяжелее просто не бывает.
Она вышла из кухни, оставив Роткира одного. Он закрыл книгу, прикурил папиросу. В комнате заскрипела кровать.
— Я так понял, ужинать ты не будешь, — сказал Роткир.
— Нет, — отозвалась принцесса. — Хватит с меня ужинов. И так уже штаны едва налезают.
Помолчав, она добавила:
— Вампиры так гордятся, что сильнее людей. Только не знают или позабыли, сколько сил нужно, чтобы человеком оставаться.
Роткир молча стряхнул пепел в жестяную миску. Надо будет о многом подумать. Сегодня его подопечная разговорилась не на шутку и выдала столько, что и за ночь не передумаешь.
От хруста шейных позвонков Рэнт содрогнулся.
— Чего морщишься, ублюдок? — раздался рядом голос Милашки. — Жизнь для тебя слишком сурова?
Он не ответил. Вообще старался с ней не разговаривать и триста раз проклял тот миг, когда согласился на подлый план Варта.
Люди еще спали. От Мертвого Яра отошли еще ночью так далеко, как смогли, и повалились только под утро. Сцену кровавого пиршества, последовавшую за этим, никто старался не вспоминать. Были те, кто понимал — да. Но большинство от пережитого ужаса посходили с ума. Визжали, отбивались…
Вампира со сломанной шеей Аммит уволок с собой, и вот теперь пришло время допроса. Солнце, взбираясь на небосвод, уже окрасило лес в серые тона, птицы беззаботно щебетали, перепрыгивая с ветки на ветку — будто и не было ночью никаких битв, будто не гибли с пугающей скоростью десятки людей.
Все теми же цепями, которыми сражались Сардат и Сиера, Аммит связал вампира, притянув за спиной лодыжки к запястьям, и подвесил на толстом суку. Только после этого повернул ему голову в нужном направлении. Этот-то хруст и нагнал на Рэнта дурноту.
Пятеро вампиров отошли от людей подальше и теперь полукругом стояли перед пленником, ожидая пробуждения. Рэнт покосился на Милашку — эта в полном порядке. Достаточно взглянуть на ее суровое лицо, чтобы угрызения совести поутихли. Посмотрел на Сиеру. Сложно что-то по ее лицу понять — горцы хорошо умели прятать истинные чувства. Но она здесь. Стоит, правда, рядом с этим распроклятым Сардатом, зато не одна, не убегает, как раньше. И на том спасибо.
А вот в Сардате после битвы что-то изменилось. Рэнт пока не мог подобрать слов, чтобы объяснить это. Как будто ожесточилось и без того суровое лицо. Как будто в глазах ярче запылал недобрый огонек. Как будто, помогая Аммиту вешать вампира, без всякой нужды грубо оттолкнул Учителя. Как будто Сиера попыталась коснуться его руки, а он — отдернулся.
— С добрым утром! — прикрикнул Аммит. — Посмотри, какой прекрасный день настает, а ты все спишь. Как не стыдно?
Вот уж кто точно ни на грош не изменился, да оно и неудивительно. Что такое для перворожденного эта потасовка? Смех, да и только. Сколько ему тысяч лет? Что это вообще такое — тысяча лет? Рэнт не представлял, чем можно заниматься такую прорву времени. С ума сойти. С другой стороны — это ж скольких баб можно…
— Кровь, — просипел пленник, оборвав мысль Рэнта на середине. — Пожалуйста, хотя бы глоток…
Черные с красным глаза умоляюще смотрят на Аммита, на Сардата.
Аммит захлопал по карманам с озабоченным видом.
— Знаешь… Нету. Вся закончилась. Извини, придется как-нибудь так.
Вампир застонал, принялся раскачиваться. Рэнт услышал смешок — Сардат ухмылялся, глядя на эти качели. Вроде бы покосился на Милашку, и та, подбрасывая копье, ответила на улыбку. Похоже, какое-то воспоминание посетило их одновременно.
— Я буду говорить, — начал Аммит, — а ты перебей, если где ошибусь. Начнем с простого. Ты — внебрачный сын кобеля и шлюхи.
— Мой отец был…
— Достаточно, — оборвал его Аммит. — Вижу, суть ты уловил. Продолжим. Обделавшись на тракте, вы поползли на коленях к графу. Описали ему меня. Он понял, о ком идет речь…
— Не знаю, — пробулькал пленник. — Говорил… Глардот. Глардот и Леррат, они двое только и видели графа. А потом сказали нам, что… — Он сплюнул черной спекшейся кровью. — Что мы свободны от присяги. И, если хотим остаться в живых, надо отбить людей барона, разделить их и владеть…
— А вы, такие умники, предпочли их всех убить, — кивнул Аммит. — Поистине проклят тот день и час, когда вампиры поняли, что бывает, если дать человеку свою кровь. Как по мне, перворожденных бы вполне хватило. Люди — никудышный материал…
Сардат повернул к нему голову и сверкнул глазами.
— Может, еще костерок разложим, да начнем байки травить? Ты вроде что-то важное узнать хотел, так давай, не тяни кота за ус.
— На севере говорят про ус? — удивился Аммит.
Сардат смешался:
— Ну… Да, а что?
