— Так… В Кармаигсе слышал про хвост. Здесь, на юге, про другое место говорят, если не ошибаюсь. Да, Рэнт? Ладно, хватит лыбиться, у нас тут допрос, между прочим. — Аммит перевел взгляд на пленника. — А главные ваши где? Того, с кем говорил на тракте, вчера не видел.
Вампир долго собирался с силами, прежде чем ответить.
— Глардот… И Леррат… — Приступ глухого кашля и еще несколько сгустков черной крови. — Их послали на защиту фургона.
— Двоих? — переспросил Аммит.
— Вроде бы. Они не объясняли. Говорил Глардот. Только самое основное. Что, мол, кто-то очень хочет освободить Ратканона, и его надо любыми силами остановить…
Аммит, хмыкнув, опустил голову, руки сложил за спиной.
— Граф Кэлпот… — пробормотал он. — А этот негодяй всегда был умен. Надо же… Но если и так. — Он посмотрел в мутные глаза пленника. — Что еще говорил Глардот? Давай, напрягись, любая мелочь пригодится.
Вампир застонал, из глаз потекли слезы — такие же черные, как слюна.
— Ничего, — прошептал он. — Сказал отбить людей, и все. Сказал, что больше нам не командир.
— Попрощался как?
— Так и сказал: «Прощайте».
— Ясно. — Аммит повернулся к своим. Заговорил, обращаясь, в основном, к Сардату. — Их отправили на убой. Ну или по-другому скажу: на пробу. Толпа посредственных вояк, которых никому не жалко. Пощупать, из чего скроен Аммит. Я говорю это для того, чтобы все вы лишний раз поняли: минувшей ночью мы одолели ничто. И это ничто стоило нам восьмидесяти человек. Дальше будет только хуже.
— Ты с ним закончил? — холодно спросил Сардат.
— С этим? — Аммит обернулся на пленника. — Пожалуй.
— Тогда иди. Все — идите отсюда. Эй, Милашка! Поразвлечься не хочешь?
Женщина посмотрела на пленника, на Сардата и, покачав головой, двинулась к лагерю. Рэнт поспешил за ней, краем глаза увидев Аммита. Сиера задержалась дольше всех.
— Иди, — услышал Рэнт голос Сардата. — Я вернусь, как закончу. Не надо тут подсвечивать, лады?
Партизан осталось трое. Минувшей ночью они первыми кидались на врага, позабыв страх, и практически все погибли. Выжил Варт, который, несмотря на всю свою скользкость и флегматичность, все же был самым сильным и опытным после Ратканона. Выжил Матук, чьи стрелы летали и жалили, как рой разъяренных пчел. И, наконец, Милашка, которая теперь решительно подошла к остаткам партизанского отряда.
Сиера проследила за ней взглядом. Здесь, в этой части леса, деревья росли не так часто, и все как на ладони. Кто-то уже проснулся и раскладывает костер, не думая пока о том, что все припасы пропали — брошены с лошадьми. Кто-то еще ворочается. Некоторым так и не удалось заснуть. Двух-трех совершенно седых молодых людей — парней и девушек — Сиера заметила точно. Все — барачники. Из заключенных не поседел никто. Их выжило больше всего. Видно, вампиры предпочитали нападать на тех, кто выглядел поздоровее.
После битвы Сардат и Рэнт собрали оружие. Теперь у каждого под рукой меч, многие разжились луками и стрелами. Да только никого уже не переполняло ощущение силы от прикосновения к смертоносным предметам. Ночь показала, чего стоит вооруженный человек против вампира.
Впрочем, некоторым она показала иное. Вот Милашка, о чем-то спорящая с Вартом, подозвала Саспия. Тот подошел, забросив копье на плечо, встал рядом с ней. Варт только головой качает, начинает что-то говорить… Милашка не слушает. Развернулась, ушла. Саспий, пожав плечами, за ней.
Загорелся первый костер. Парень, разжегший его, грустно огляделся и, подхватив котелок, отправился к ручью. Путь неблизкий, но куда же без воды…
Вопль, донесшийся из глубины леса, заставил всех поднять головы. Сиера читала страх на лицах: неужели опять?
— Ниче! — гаркнул Рэнт, махнув рукой. — Это командир наш развлекается. Добрый он. Забаву любит.
С этими словами баронет покосился на Сиеру. Она отвела взгляд. Подошла к Аммиту, который, усевшись под деревом, задумчиво созерцал белесое небо.
— Можно поговорить с тобой?
— Нет, — лениво отозвался Аммит.
— Нет?
— Нет. Не собираюсь тебя утешать.
Сиера, хмурясь, переступила с ноги на ногу. Не понравилось ей, как этот старик сходу все про нее понял — да не в первый раз. Она будто мешок картошки для него — простая и понятная.
— Ну так не утешай. Скажи правду.
— А правду ты и без меня знаешь.
— Я больше не хочу умирать, — понизила голос Сиера. — Мы ведь можем сами создавать свою судьбу!
Новый крик оборвался на самой высокой ноте, и Сиера вздрогнула.
— Иди, создавай, — кивнул Аммит. — Думаешь, дальше будет по-другому?
Посмотрев на ее растерянное лицо, Аммит вздохнул и смягчился:
— Я ему все объяснил, и он все понял. Чтобы не превратиться в самого кошмарного берсерка из всех, что видел мир, ему нужно работать над собой день и ночь, по крупице собирая все самое ценное и светлое. Но понять мало. Из меня помощник плохой. Будь здесь И — она сумела бы помочь. Такая уж она. К тому же, она знает дорожку к его сердцу. Для меня эта тропа тонет во мраке.
Сиера не стала переспрашивать, кто такая И — поняла, что какая-то девушка, тем и удовлетворилась. Спросила другое:
— А я? Если я найду эту тропу?
