Все еще дурачась, И опустила голову и руки, став похожей на подвешенную тряпичную куклу. Воздух вырвался из груди со смешным писком.
— Понятно все с тобой, — засмеялся Кастилос. — Готовься, прыгаем.
Дверь в номер оказалась открытой. Внутри горят свечи. Роткир развалился в кресле с бокалом чего-то светло-коричневого. На столике — бутылка темного стекла.
— Осматривали достопримечательности? — Роткир махнул бокалом в знак приветствия.
— Разумеется, — сказал Кастилос, закрывая дверь. — Здание сортира возле кабака в лунном свете просто великолепно. Подумываю написать серию картин «Ночной Варготос».
Принцесса успела забежать на свою часть комнаты, прежде чем согнулась от смеха. Варготос действительно не поражал красотой. Должно быть, когда-то отдельно стоящие величественные каменные постройки действительно производили впечатление, но теперь их не видно за миллионами деревянных пристроек, в которых ютятся свободные люди.
— Не слишком-то вежливо, — заметил Роткир. — Знаешь ведь, в какой ситуации мы оказались.
— Пока нет. — Ирабиль слышала голос Кастилоса, его шаги, но сама сидела на кровати, глядя на букет. Почему Роткир опять здесь? Неужели Кастилос прав?
— Нет? — Роткир, судя по звуку, поставил бокал на стол. — Где ж ты был последние годы?
— В местах похуже. Что ты здесь забыл?
Заговорили тише. Ирабиль не пыталась прислушиваться. Подошла к окну, раздвинула занавески. Редкие фонари освещают узкую улочку, по которой крадутся шатающиеся тени. Кажется, весь город с заходом солнца погружался в алкогольный кошмар. Водя пальцем по стеклу, И вспоминала Левмира. Да, он вернется, рано или поздно, и тогда все остальное станет неважным. Но все же… Где в этом мире место для них двоих? Среди вампиров? Среди людей? Тошнит и от того, и от другого.
Постучав по бумажному экрану, Кастилос вошел на половину принцессы.
— Мне нужно… — начал он, но осекся, увидев поникшую у окна девушку. — Что случилось?
— Я умру, — прошептала Ирабиль.
Кастилос остановился у нее за спиной.
— Надеюсь, не прямо сейчас?
Рука скользнула по стеклу и упала на белый подоконник.
— Состарюсь и умру. Как человек.
Кастилос зажмурился, лицо исказила страдальческая гримаса. «Делай свое дело, — сказал сам себе. — Сначала — дело, потом — страх и все остальное». Осторожно обнял принцессу, ощутил, как сперва напряглось, а потом расслабилось худенькое тельце.
— Тебе шестнадцать, — прошептал Кастилос. — Ты еще только расцветаешь.
— Еще эти три года, — всхлипнула она. — Даже такую мелочь просто украли!
— Я не буду тебе говорить, что все к лучшему, потому что не люблю лгать. Не знаю, почему Река поступила с тобой так. Я мог бы дать тебе свою кровь, но, боюсь, что ничего не выйдет, а ты совсем потеряешь надежду. А надежда есть.
— Ну и где она? Я только темноту вижу.
Ближайший к гостинице фонарь мигнул и погас, улица погрузилась во мрак. Кастилос посмотрел на фонарь, и огонь загорелся вновь, ярче прежнего.
— Может, не туда смотришь? Есть вещи хуже тьмы, хуже смерти.
— Ничего хуже смерти нет. С Той Стороны не вернуться. Никакой надежды, ничего больше не будет.
Кастилос ткнулся носом в макушку принцессы.
— А когда я стану старой, он меня бросит, — продолжала она.
— Не бросит, — вздохнул Кастилос.
— Ты-то откуда знаешь?
— Ты знаешь, а я напоминаю, балда. Никто тебя не бросит. Если тебя это утешит, обещаю: разобравшись с Эрлотом, я лично займусь твоей проблемой. Если понадобится дойти до Реки еще раз, чтобы получить ответ — дойду.
Ирабиль грустно усмехнулась.
— Разобравшись с Эрлотом… Просто все как. А потом — зачем я тебе буду нужна? Зачем зеленый осколок? Когда битва закончена?
— А зачем храбрый воин?
Тихий вздох. Кастилос убрал руки. Больше она не плачет, и на том спасибо.
— Мне нужно встретиться с Ливирро. Роткир здесь, чтобы тебя охранять. Оставить его в номере, или пусть сидит за дверью?
— Оставь, — сказала Ирабиль. — Одной страшно.
— Я быстро, — пообещал Кастилос. — Постарайся не умереть до моего возвращения.
Он открыл окно, в комнату вполз прохладный воздух. Ирабиль проводила взглядом стаю летучих мышей. Прикрыла окно, не запирая. Села на кровать.
— Улетел, да? — Голос Роткира.
— Ага, — отозвалась Ирабиль.
— Будешь спать?
Посмотрела на букет, нахмурилась. Сказать «да»? Притаиться в постели, ждать возвращения Кастилоса… От этой мысли стало дурно. Вышла к Роткиру, уселась в кресло напротив.
— Хочешь? — Роткир кивнул на бутылку.
— Нет, — мотнула головой принцесса. — Почему здесь все только и делают, что пьют?
Роткир вздрогнул, рука застыла, не донеся бокал до губ.
— Ну, знаешь… Все эти забулдыги на улице пьют от безысходности, а я — просто… Ну, как бы…
— Жизнь и так короче не придумаешь, а вы не знаете, как бы проспать ее, в себя не приходя.
Покрутив бокал перед глазами, Роткир вернул его на стол. Прищурился, изучая лицо не то раздосадованной, не то просто грустной рыжей девчонки.
— Я видел жизнь. Так близко и ясно, что никаких иллюзий не осталось. Теперь могу себе позволить иногда поспать.
— Приятных снов, — проворчала И, забираясь в кресло с ногами. Надменное выражение лица Роткира не вызывало ничего, кроме скуки.
