О том, чем могла закончиться выходка Ши Мина, он изо всех сил старался не думать. Ранение, плен, суд, тюрьма – только бы это было что-то поправимое.
Но с чем он на самом деле сможет справиться – запертый под землей, раненый, незрячий? Он даже себе не мог помочь, никогда не мог, ни разу, а теперь и вовсе не человек, а помеха, беспомощная обуза на чужих плечах!
Прошлое словно подернулось дымкой. Он снова остался один, совсем маленький, незначительный – ненужный ребенок, спрятанный в узких коридорах, запутавшийся в тонких блестящих тканях, расписных ширмах и узорчатых столах, под которые так удобно влезать, но где так ненадежно прятаться.
Желание коснуться лица стало нестерпимым.
Юкай с силой зажмурился – под веками расползлись зеленые и красные круги – и потянулся к лицу. С металлическим лязгом ладонь приподнялась над постелью и рухнула обратно.
Левая рука была свободна, а правое запястье охватывал тяжелый шероховатый обруч. Металл под неловкими пальцами медленно согревался. Цепь, тянущаяся от обруча, уходила куда-то под деревянное ложе. Юкай еще раз приподнял руку, подергав цепь.
Вторая цепь держала левую ногу и тоже уходила куда-то вниз. Добраться до кандалов на ногах Юкай не смог – изувеченное тело не желало сгибаться, заходясь приступами режущей боли.
Посадили на цепь, как пойманное дикое животное. Конечно, кто станет доверять волку, пусть и раненому?
Бешенство поднималось из глубины душной волной. Никому и никогда он не позволял ограничивать свою свободу, а теперь не может даже подняться с постели. Подбородок мелко подрагивал, губы сводило.
Темнота сжималась вокруг все плотнее, душила, едва слышно шипела в уши.
«Я выберусь и достану тебя, – мысленно пообещал Юкай плавающему в голове алому мареву. – Найду, возьму эту цепь и обмотаю вокруг твоей шеи, а потом буду тащить твое тело до самой столицы, шаг за шагом. Кем бы ты ни был, но ты на этой цепи сдохнешь».
В каюте помощника капитана Мастер пробыл совсем недолго. Скрыв кисти рук и плотно набитый кошель в широких рукавах, он направился прямиком к самому капитану: добытых денег на каюту не хватало, но капитан почему-то впустил странного пассажира и решил его выслушать.
– Разве у вас недостаточно денег? – печально уточнил Мастер, обмахнулся веером и протянул кошель. – Возьмете эти, и будет еще больше.
Совершенно естественным жестом он коснулся жилистого запястья капитана и огладил глубокий шрам между большим и указательным пальцами; взгляд самого капитана при этом подурнел, как у новорожденного щенка. Однако жадность его была велика, и несколько мгновений он продолжал сопротивляться странным чуждым мыслям. Даже будучи одурманенным, разум отчаянно цеплялся за привычные мерки: денег нужно как можно больше, это единственное, ради чего стоило жить…
Только вот никак не получалось вспомнить, какую же сумму он спрашивал обычно с богатых путешественников, а кошелек в руке ощущался вполне увесистым.
– Их станет больше, – пообещал Мастер. Кожа под его пальцами пошла крупными мурашками, и капитан глухо вздохнул, глядя прямо перед собой пустым взглядом. – Денег. Весь этот кошелек станет вашим.
Среди моряков много было тех, кто по крови ни одному народу не принадлежал, но по капле взял ото всех: с такими справляться всегда было сложнее, и Мастер с отвращением посмотрел на свои подрагивающие пальцы.
Зелень в его глазах сияла так ярко, что окрашивала кожу вокруг глаз призрачным огнем.
– Тайник. Надо срочно пересчитать деньги в тайнике и положить туда кошелек, верно?
– Положить, – тупо повторил капитан и покрепче сжал горловину кошеля, который так и не выпустил из рук. – Пересчитать.
– Нет, пересчитывать не нужно. А где у нас тайник?..
– Третья доска от стола, – без запинки отозвался капитан. – С петелькой.
– С петелькой, – с умилением повторил Мастер, выпустил чужое запястье и брезгливо обтер ладони о края своих рукавов. – Покажи мне, где он.
Под доской пряталась глубокая ниша, доверху забитая свертками. Наскоро сунув кошелек поверх груды других, капитан опустил доску, старательно разгладил едва заметную на фоне дерева кожаную петлю и выпрямился в ожидании новых указаний.
– А теперь спи. – Ло Чжоу устало взмахнул рукой и сгорбился. Потерявший всякое желание сопротивляться капитан сделал несколько шагов, рухнул на узкую постель и свернулся клубком, подложив ладонь под щеку. На обветренном бородатом лице проступило выражение безграничного счастья и покоя. – Спи. И как с такой жадностью твой корабль еще на дно не ушел, на радость всем богам?..
Подцепив петлю, он поднял доску и заглянул внутрь, выискивая собственный кошелек. Проступающие сквозь плотную ткань очертания совсем не походили на округлые монеты. Отбросив его в сторону, Мастер выудил несколько расшитых мешочков и взвесил их на ладони.
Капитан безмятежно спал и видел крайне приятные сны о безграничных золотых пустынях. Тяжелые монеты звенели под его босыми ногами, а теплый ветер играючи осыпа́л мелким золотым песком, от одного вида которого на душе становилось теплее.
Причмокнув, капитан перевернулся на спину и широко улыбнулся.
