Ду Цзылу была одета куда скромнее, хотя оттенок нежной зелени был близок к одеянию принцессы. Никаких украшений, кроме яркой рыжины волос да скромной цепочки на тонкой шее – золотая нить уходила глубоко за воротник. Тонкокостная и покрытая коричневыми отметинами веснушек, девушка не вызывала ни трепета, ни восхищения. Нежная кожа под ее глазами посинела от усталости, сам взгляд же был спокойным и чуть удивленным.
Красоту их нельзя было сравнивать, и обе девушки это понимали. Принцесса, чуть успокоившись, облегченно выдохнула, наложница же бросила короткий взгляд на снова погрузившегося в свои мысли императора.
Обретение имени ничего не значило и вместе с тем значило так много, что у нее в голове звенело. Будущим сосудам не полагалось никакого имени, и Ду Цзылу считала, что оно и вправду бессмысленно. Всего лишь звуки, которые нужны, чтобы окликнуть. Ничего в них нет важного.
С самого раннего детства крошечную рыжеволосую чужачку приучали к мысли, что ничего своего у нее не будет. Даже тело заберет безумная и бессмертная женщина, о которой не принято говорить вслух. Зачем имя наряду из плоти и крови?
Храм давал ей кров, еду и защиту – это была завидная участь. В солнечном Локане законы устанавливали сила и жадность, и для женщин в таком мире места оставалось мало. Чем больше денег, тем крепче любовь; для нищих и бездомных девчонок дорога вела если не к смерти, так к рабству любого сорта.
Но сейчас вместе с именем ей словно весь мир подарили – бери, не жалко! – а вместе с миром и дом. Долг все увеличивался и приводил девушку в трепет: едва знакомые люди с удивительной щедростью раздавали дары, на которые она и надеяться не смела.
Маршал Ши, который протянул ей руку помощи; господин Ло Чжоу, чьи указания она будет исполнять до самой смерти; император, показавший ей, что можно быть оберегаемой и без богатого рода за спиной, – каждый из этих людей стал для нее небывалым потрясением. Пусть она никогда не имела власти или странных сил, но у нее есть разум и отвага.
И благодарность.
Серп луны вырвался из плена облаков, тусклым светом обливая спящий дворец. По коридорам бесшумно прошел трехчасовой караул.
Могучий сибаец дремал у двери в императорские покои. Сон его был чуток, и несколько раз он открывал глаза, прислушиваясь, но вскоре снова засыпал.
Дворец только казался спящим.
Потайная дверь отъехала с едва слышным шорохом. Покои императора были обширны и темны, словно пещера, а окна затягивала плотная, не пропускающая света ткань.
Цзыян во сне шумно вздохнул, перевернулся на бок и подтянул колени к животу. Он казался слишком маленьким для такой огромной постели. В правой ладони он по-прежнему сжимал ножны кинжала, ни на мгновение не ослабляя хватку.
Рыжеволосая наложница, измученная самым длинным и странным днем в ее недолгой жизни, сладко спала в углу, отгороженном ширмой. Она так и не поняла, кем была теперь, да и объяснить было некому; девушка просто продолжала сопровождать человека, которому принадлежала, – неважно, в здравии он был или в безумии.
Все запоры и охрана могли спасти императора от внешней угрозы, но не от того, кто сейчас склонился над его головой. В темноте Юкай улавливал только общие очертания тела, и никакой ненависти к брату ощутить не смог: слишком жалко выглядел свернувшийся, словно ребенок, Цзыян. Один удар – и все будет кончено, но разве станет такая смерть достойной местью? Тревожный сон обернется вечным, не оставив ни боли, ни страданий.
Младший Дракон все еще не желал верить в причастность брата к нападению, но тот вынес приговор и обрушил несправедливый гнев на Ши Мина.
Юкай осторожно подцепил ножны и потянул на себя. Пальцы Цзыяна дрогнули и сжались в кулак.
Девушка едва слышно вздохнула за своей ширмой и перевернулась во сне, путаясь в густых волосах. Ей снились бесконечные пески.
Скрытая за узорчатой мозаикой дверь бесшумно закрылась.
Изрядно поредевшая за последние годы императорская сокровищница в эту ночь стала еще беднее.
В покоях будущей императрицы свеча не гасла до рассвета. Сама Фэн Жулань нервно ходила по комнате, то и дело натыкаясь на мебель. Мужчина, с небрежной грацией полулежавший в кресле, с усмешкой наблюдал за мечущейся красавицей.
– Отец больше не может присылать сюда воинов. – Фэн Жулань замерла, повернувшись к мужчине спиной. На лице ее отразилась беспомощность, и она украдкой закусила подушечку пальца, не желая показывать своих чувств. – Иначе уже Сибай останется без защиты. У нас не так много людей, чтобы…
Оборвав свою речь на полуслове, она огорченно взмахнула рукой.
Сибай – маленькое государство, раскинувшееся на десятках островов; куда ему удержать огромные территории империи?
– Все бегут, как крысы с тонущего корабля, – продолжила принцесса, справившись с эмоциями. Она обернулась, глядя на своего гостя покрасневшими, но сухими глазами. – Министров не осталось, одни трусливые перебежчики. Армия или перебита, или бродит демоны знает где; командовать тоже некому. Денег и тех нет!
Едва договорив, Фэн Жулань опустила голову и закрыла лицо ладонями.
