– Как тебя звали до того, как ты попала во дворец? – прямо спросила Фэн Жулань. Необходимость заниматься такими глупостями изрядно раздражала ее. Несложно найти в себе мужество на героический поступок, ощущая безмолвное поклонение окружающих, но незаметные крошечные дела, складывающиеся в ежедневный, никем не оцененный подвиг, требовали от нее слишком больших усилий. Неоправданно больших.
– Никак, госпожа, – ответила рыжая наложница и склонилась так низко, что принцесса увидела даже проступающую сквозь тонкую ткань череду острых позвонков.
Фэн Жулань в раздражении прижала пальцы ко лбу.
– Цзылу, – негромко произнес кто-то с такой уверенностью, будто никаких иных вариантов и вовсе быть не могло. Принцесса оглянулась с недоумением: немногие осмелились бы в ее присутствии говорить без разрешения и отвлекать от раздумий.
Коленопреклоненная наложница, не удержавшись, приподняла голову. Зеленоватые глаза ее сияли, как глубокие озера в солнечный день.
Чиновник едва не выпустил из рук стопку бумаг и поспешно сжал пальцы, оставляя на листах вмятины.
Император смотрел прямо и спокойно, будто никакое безумие не разрывало его разум. Кинжал лежал на коленях, сплетенные длинные пальцы накрывали рукоять.
– Такое имя уже носила одна наложница, Великий господин, – проблеял чиновник. По виску его медленно скатилась капля пота.
– Да, – безмятежно отозвался император и выпрямился. Осанка его снова стала величественной, несмотря на слишком свободные для исхудавшего тела одеяния, – моя мать носила это имя.
Лицо принцессы, замершей от удивления, вмиг исказилось. Судорожно выдохнув, она постаралась унять свои чувства. Имя наложницы не имело никакого значения.
Кисть уже почти коснулась бумаги, когда Ду Цзыян нахмурился и взмахом руки приказал остановиться.
– Вы собираетесь внести человека с императорской фамилией, – он откинул голову, глядя на чиновника с легким недоумением, – в реестр слуг?
Столь глубокая тишина накрыла малый зал, что даже шорохом одежд никто не решился ее нарушить.
Чиновник проглотил застрявший в горле ком. Принцесса впилась в подлокотники кресла, с неверием глядя на будущего супруга. В глазах императора мерцали золотые искры, и на лице не было ни капли сомнений или сожалений.
Внезапно обретшая родство с правящим родом наложница не могла скрыть нервную дрожь, но послушно поднялась с колен, повинуясь жесту Ду Цзыяна.
Пусть слухи множились и количество людей, обвиняющих императора в безумии, только росло, но когда поврежденный рассудок служил преградой для правящих семей? История знает десятки таких примеров. Пока Ду Цзыян все еще на троне и не лишен своей власти, пока войска – неважно, по собственной ли воле или под влиянием извне, – продолжают нести свою службу, именно его слово будет решающим.
Но в тот день император, не дрогнув ни на секунду, не задумавшись о том, как это будет выглядеть со стороны, возвел безымянную наложницу в один ряд с погибшим Юкаем. Теперь людей, носящих фамилию Ду, стало двое. Сама получившая имя Ду Цзылу, несмотря на острый ум, еще не понимала размеров произошедшего. Она выросла вдали от Лойцзы, а пустынные города жили совсем иными законами.
Затихшая было буря снова начала набирать силу.
Хрупкая рыжеволосая девушка, окаменев посреди богато украшенного зала, молча смотрела на императора. Кисть плясала в пальцах чиновника, и пожилой господин молился всем богам сразу, чтобы не испортить бумагу уродливой кляксой.
Тонкое бирюзовое кружево, украшающее широкие рукава Фэн Жулань, медленно расползалось неопрятной бахромой под ее острыми коготками. Одним росчерком она, будущая императрица, опустилась на третью позицию. Теперь, если Ду Цзыян погибнет или совсем потеряет рассудок до заключения брака, то на трон взойдет никому не известная рыжая девчонка. Да, время ее правления продлится недолго, никто не поддержит вчерашнюю рабыню. Но та легкость, с которой жених несколькими словами и росчерком кисти стер все заслуги принцессы и поднял наложницу, ни на секунду не задумавшись о последствиях…
Даже пощечина была бы приличнее подобного поведения.
Бесконечные препятствия и сложности выматывали Фэн Жулань. Она пожертвовала всем, пытаясь удержать на плаву до сих пор чужую ей империю, вытягивала ресурсы из родной страны, и чем ей отплатили?
Ее не волновала жизнь наложницы, да и с чего бы ей задумываться о такой мелочи – но после недавнего убийства брата дать кому-то фамилию Ду? Неужели Ду Цзыян хотел таким образом отдалить от себя убийц, создав еще одну претендентку на престол? Эта тактика никакой критики не выдерживала.
Прищурившись, Фэн Жулань разглядывала неподвижно стоящую перед ними девушку. С самого детства принцессу воспитывали как будущего правителя. Ее фигура, выгодно подчеркнутая складками бирюзового и белоснежного шелка, выглядела невыразимо изящной. Она казалась прекрасной морской девой, на секунду мелькнувшей среди волн и ослепительной пены: высокие скулы, гордый профиль, раскосые темные глаза и капризно припухшие губы несли на себе печать высокомерия и несгибаемой воли.
