Окрестности изучили вплоть до последнего камня, но ничего не обнаружили – да и какие следы можно найти в саду, где то и дело снуют десятки людей? Сначала эту кровавую расправу посчитали лишь началом: ведь кто-то стоял у истоков нынешнего несостоявшегося восстания и убийства младшего Дракона… Может, бывший маршал и его жена вовсе не были зачинщиками? Кто-то ведь осмелился прийти к самому дворцу и оставить такое красноречивое послание, кровью расплескавшееся по земле…
Однако убийца больше никак не обозначил своего присутствия. В городе оставалось слишком много тех, кто привык решать проблемы с помощью оружия, а уж сколько людей погибло на улицах – никто и счета не вел.
Убийства на территории дворца всегда расследовались с особым тщанием, но только по велению императора. Однако правитель все реже покидал свои покои, а золоченые массивные двери все чаще оставались закрытыми несколько дней подряд. Только рыжеволосая наложница украдкой выскальзывала наружу, пропуская слуг с едой.
Разум иногда покидал Ду Цзыяна, оставляя только прекрасную оболочку. В один день он мог говорить складно, только глаза оставались темными, будто потухшими; в другой день замыкался в мрачном молчании, глядя прямо перед собой.
«Лучше бы ты проиграл… – молчаливым осуждением читалось в глазах каждого министра, до сих пор не покинувшего свой пост. – Лучше бы ты уступил».
Император по-прежнему появлялся на всех собраниях, но не всегда выходил сам – иногда его выводила рыжеволосая наложница. К ней привыкли, как привыкли и к принцессе Сибая. Пока Ду Цзыян безучастно разглядывал собравшихся или смотрел в пустоту, Фэн Жулань, надменно приподняв подбородок, четко обозначила позицию – и свою, и своей страны.
Император понес тяжелейшую потерю, но со временем раны затянутся. Ни о каком расторжении брачного обета и речи идти не может. Она, как будущая императрица, никакого права не имеет просто сбежать обратно к родителям, оставив своих подданных на растерзание.
Смуглокожие воины Сибая стали во дворце встречаться едва ли не чаще, чем сами жители Лойцзы.
Министры попытались протестовать – подчиняться еще даже не супруге, а всего лишь невесте никто не желал, но спустя несколько дней на императора было совершено первое нападение. Едва успели поймать отравителя с ядом, которого случайно застали на кухне, как во дворец попытался проникнуть вооруженный наемник неизвестного происхождения. Вскоре после третьего покушения место за правым плечом императора занял рослый сибаец. Мужчина выглядел настоящим великаном. Бронзовая кожа его лоснилась на солнце, темные, отливающие медью волосы были собраны в десятки тонких кос, небрежно завязанных в узел, а черные глаза смотрели остро и сурово. Несмотря на видимую неповоротливость, защитник был ловок и стремителен, а уж внешним видом своим и вовсе сражал наповал, ловко отводя глаза от иссохшей и беззащитной фигуры императора.
Принцесса тоже выглядела не лучшим образом. Хрупкая и избалованная девушка, уже много лет как сговоренная за Ду Цзыяна, вместо счастливого брака попала в полуразрушенный город, охваченный паникой. Однако характер наследница скрывать не посчитала нужным. Каким бы сложным ни было принятое ею решение, но всю ответственность за страну она взяла на себя. Пусть у нее не было официальной власти, но за ней стоял Сибай.
Воспитание и манеры принцессе прививались с колыбели, и даже в нынешней ситуации она оставалась совершенно спокойной. Лишь дважды ледяная выдержка изменила ей.
На одном из совещаний безучастно крутивший между пальцев потертый кинжал Ду Цзыян вдруг поднял голову и цепко оглядел собравшихся за столом.
– Где господин Ло и Ши Мин? – с недоумением вопросил он. Министры переглянулись. Фэн Жулань в растерянности приоткрыла рот, не зная, что сказать, но император, к счастью, тут же потерял интерес к разговору, поглаживая затертые до блеска ножны.
Принцесса посмотрела на будущего супруга с жалостью и неловко отвела взгляд. Министры и рады были бы посочувствовать обоим, но ускользающая из рук власть не способствовала сопереживанию. Некогда думать о других, когда некому больше дать людям уверенность в завтрашнем дне.
Несмотря на мужество, Фэн Жулань надолго с Ду Цзыяном не оставалась. Брак браком, а для ежедневного ухода и присмотра за безучастным женихом она сил в себе не нашла. В конце концов, для этого существуют слуги и наложницы.
Хотя бы вон та рыжая девица, которая носится с императором, как со своим внезапно обретенным ребенком.
Однако у рыжеволосой наложницы даже имени до сих пор не было. Призванный к ответу чиновник государственной канцелярии, не теряя расположения духа, предложил дать ей любое имя и внести в бумаги прямо сейчас.
