– Значит, господин Ло узнаёт новости прямиком из постелей? – Ду Цзылу усмехнулась. Нежный господин, сам похожий на чьего-то слишком своевольного наложника, подбрасывал ей загадку за загадкой, и только рыжий хвост мелькал по кустам. Раньше девушке казалось, что сравнение с лисом строилось только на вызывающей внешности и яркости Мастера, теперь же не знала, что и думать.
Ильшат наблюдала за ее раздумьями, подперев подбородок ладонью. В такой вольготной позе она казалась безмятежной и совсем юной.
– Наблюдает, слушает, – пробормотала она, – не вмешивается, но, если нужно, мы сделаем все, что он прикажет. И правители наши, не подавившись высокомерием своим, тоже сделают. Не гадай, кто он, – для нас он превыше императора, да простят мне мои слова эти стены; для других – ничтожнее мусора под ногами, но все это только скудная часть, видимая нашим глазам. Луна – не плоская лепешка в небе, у пути нет конца, а господин Ло не такой, каким кажется. Иногда я думаю о том, что он и сам не знает, кем станет поутру, а кем – ближе к ночи…
– И кто же из его слуг остался здесь? – помедлив, спросила Ду Цзылу.
Синеглазая кошка звякнула колокольчиками в волосах и пренебрежительно фыркнула:
– Ты, маленькая сестра. Кто же еще?
Грязная таверна была заполнена людьми. Сильный аромат жаренной в масле еды плотно сплелся с запахами алкоголя и пота; нетрезвые компании объединялись за одним столом, чтобы через несколько минут сцепиться в драке. Стулья и столы разъезжались со скрипом, а в полутемных углах творились вовсе уж не предназначенные для чужих взглядов дела.
Столицу накрывала глубокая тень, в которой вольготнее всего жилось сумрачным людям. Не свет и не тьма, не враги и не друзья, честь против денег. Императору нет дела до происходящего в его вотчине, и соседи до сих пор не пришли собирать кровавую дань – самое время провернуть парочку выгодных дел.
Новым правителем столицы стала безнаказанность.
Полноватый молодой человек, одетый с несомненным изяществом, с равнодушным видом уронил затянутые в дорогие ткани пухлые локти на немытую сальную столешницу. Все его внимание было сосредоточено на собеседнике: тот скрывал свое лицо под глубоким капюшоном, но твердая линия широких плеч и низкий голос вызывали невольный трепет.
– Ваша просьба будет стоить больших денег, – заговорил молодой человек, и щекастое лицо его расплылось в улыбке, глаза же заблестели лукаво. С трудом выбравшись из нищеты, юноша вовсе не стеснялся своих навыков и способа заработка, справедливо полагая, что вкусная еда и красивая одежда привносит в жизнь яркие краски.
– Я могу расплатиться, – усмехнулся его собеседник и пошевелился, принимая более свободную позу. Плащ его, спускавшийся до самого пола, был весь покрыт слоем пыли. В столице оставалось слишком много людей, способных узнать в приметных чертах незнакомца недавно похороненного младшего Дракона.
– Назовите мне количество – и я приложу все усилия, – молодой человек потянулся к наполненному бокалу, отпил немного вина и брезгливо сморщился.
– Несколько сотен человек. Столько, сколько сможете найти, – бесстрастно произнес Юкай, и мужчина, округлив глаза, поперхнулся.
Мучительно прокашлявшись, он поднял на сохраняющего полную невозмутимость собеседника повлажневшие глаза:
– Несколько сотен рабов?! Зачем вам столько? Одного, ну пятерых, но сотню? На это понадобится время…
– Не рассказывайте мне, сколько в Лойцзы рабов, – оборвал его низкий голос, – об этом я знаю получше вас. Несколько сотен людей, готовых следовать моим приказам, – это все, что мне необходимо.
Молодой мужчина воровато посмотрел по сторонам, гадая, не привлек ли странный разговор ненужное внимание. Щеки его до сих пор алели после приступа кашля.
– За такое мой господин возьмет не деньгами, – сдавленно забормотал он, наклонившись над столом. – Вы дадите клятву, и он спросит с вас все, что пожелает, и в то время, когда захочет. Отказать ему вы не сможете.
Шестеро мужчин, сидящие неподалеку, внезапно взорвались громким хохотом и криками. Полноватый господин нервно вздрогнул.
– Пусть спросит в течение года, – холодно уронил Юкай, – дольше я на свете не задержусь.
Торговец чужими жизнями давно отвык удивляться или пугаться, разделяя море людских судеб на два ручейка. В одном, тоненьком, оказались власть имущие и имеющие возможность купить, в другом, обширном и шумном, – никчемные души, товар для продажи, не стоящий беспокойства. В ответ на просьбу он только равнодушно пожал покатыми плечами и вытащил бережно упакованный деревянный цилиндр. Оттуда он извлек туго скрученный свиток с договором и передал собеседнику. Маска робкого и застенчивого юнца сползла с его лица мокрой тряпкой, обнажая спокойствие дельца.
Придерживая сворачивающиеся края, Юкай коротко просмотрел весь текст. Блеклый рассеянный свет придавал бумаге сероватый оттенок. Тени под капюшоном скрывали его лицо; только глаза неясно поблескивали, порождая неприятное чувство, что в одеждах прячется не человек, а неведомое недоброе создание.
