– У меня. Нет. Времени, – отчеканила вдова низким грудным голосом. Слишком мягкая выпуклость бедра под широкими ладонями мужчины немного подалась в сторону, теряя форму. Подозрения вихрем пронеслись в голове мужчины, и вдова, не теряя времени даром, играючи вывернулась из захвата. Поток прохладного воздуха коснулся беззащитного горла преследователя, а после что-то приятно согревающее хлынуло на грудь, впитываясь в одежду.
– И мужчиной тяжело, и женщиной невыносимо – хоть совсем на свет не появляйся, – задумчиво сообщил господин Ло медленно оседающей фигуре, складывая веер. – Стоило прислушаться к моим словам.
С негромким булькающим звуком мужчина рухнул ему под ноги, и переулок снова погрузился в тишину.
В склепе было прохладно и тихо, ни звука не долетало в эту обитель потустороннего покоя. Правящие фамилии Лойцзы всегда были в первую очередь воинами и только потом уже императорами, поэтому и место последнего их упокоения выглядело торжественно, мрачно и просто. Никаких сокровищ в свое посмертие они не тянули и жертв не требовали, даже верное оружие предпочитали оставлять следующим поколениям, и в тяжелые каменные гробы их укладывали такими, какими были они при жизни, – без вычурных масок и украшений. Только дорогие одежды соответствовали пожизненному их титулу.
Последний гроб казался самым мрачным. Иссиня-черный камень в отблесках факела заискрился тонкими золотыми прожилками, выдавая истинно царское величие. Крышка поддавалась с трудом и тяжела была до такой степени, что у господина Ло на висках выступил пот.
Сдвинув крышку меньше чем наполовину, он осветил часть тела в открывшейся щели. Факел выхватил пурпур ткани и золотое шитье, поверх которых лежала бледная длиннопалая рука.
Ладонь выглядела нездоровой, но никак не мертвой. Ее не тронули следы разложения, и никакого неприятного запаха не вырвалось из гроба, словно тлен обошел тело младшего Дракона стороной.
Наклонившись так низко, что лоб едва не уперся в крышку, господин Ло бестрепетно засунул руку внутрь и коснулся ледяной ладони. Кожа казалась гладкой и здоровой, но нажать на нее не получалось, будто посмертное окоченение до сих пор держало тело в своих тисках.
Глаза с приподнятыми уголками возбужденно заблестели. Не испытывая никакого стеснения, Мастер сдвинул крышку еще сильнее, обнажая угловатое лицо умершего.
Длинные ресницы опустились вечной тенью на заостренные скулы, а губы были сжаты плотно, будто в неодобрении. Вытянутый, сильно выдающийся подбородок казался еще массивнее и острее, а высокий лоб пересекала тонкая морщинка.
– Как живой, – не мог не поддаться восхищению Мастер, быстро ощупывая столь же твердое и неподатливое лицо Юкая. Уродовать чужую работу столь явно господину Ло не хотелось, и он вытянул наружу тяжелую ладонь погибшего. Повернув ее тыльной стороной вниз, Мастер сдвинул плотный рукав, обнажая жилистое запястье, и лезвием кинжала сделал надрез.
Кожа разошлась в стороны, обнажая окровавленную изнанку, но глубже лезвие не прошло, неприятно заскрежетав по чему-то твердому. Поудобнее перехватив ледяную руку, Мастер с усилием провел по неведомому материалу.
Раздался режущий уши скрежет, и из раны сыпанули искры. Изменив тактику, господин Ло отвел кинжал в сторону и резко ударил по разрезу рукоятью. С тихим треском на пол посыпались тонкие обломки.
Поддельная кожа разошлась двумя лоскутами, обнажая мутно-белый камень вместо плоти. От удара он пошел трещинами, и часть осколков просыпалась наружу.
Выпустив полуразбитую руку, господин Ло выпрямился. В глазах его танцевало опасное пламя; холодное бешенство затопило все его существо.
– Ц-ц-ц, это даже немного обидно, – усмехнулся он в полный голос. – Меня совершенно не берут в расчет. Такая грубая и нелепая подделка, а какую огромную головную боль заполучила себе принцесса – как бы совсем головы не лишиться! Значит, действительно жив упрямый маленький принц? Если жив, да еще и в городе, то для почтенного семейства Фэн скоро настанут тяжелые времена. На такое развлечение и рабов не жалко. Неужели переворот затеял и отберет трон?
Факел затрещал и выстрелил снопом искр. В мерцающем пламени лицо господина Ло выглядело одновременно прекрасным и пугающим.
Хаттара никогда не была тем благословенным местом, куда стекались благодарные путники. С запада ее земли граничили с Локаном, и раскаленный ветер нес иссушающие песчаные бури и испепеляющий жар; плотная земля сохла и растрескивалась на тысячи мелких кусочков. С востока нависали мрачные, лишенные зелени горы. Они не были высоки или внушительны, но каменное тело их было изломано глубочайшими трещинами, и страшный звук обвалов эхом разносился над скальными гребнями.
