– Заманила меня сюда? А справишься? – Напряжение вдруг отпустило, и Юкай улыбнулся. Стены продолжали смотреть на него глазами-дырами, по спине пробегали волны холода. Даже если это ловушка и ему отсюда не выйти…
Ей ведь не выйти тоже.
– Ты не поймешь. – Женщина почти кокетливым жестом перехватила кончик косы и потеребила ее в руках, как юная девушка, смущенная излишним вниманием. – Тебе и не нужно. Кто-то приходит в этот мир, как огненная звезда, и сжигает все на своем пути, а кто-то становится топливом. Эти земли – мои, и народ этот живет только благодаря мне. Ты в самом сердце моих владений, мальчик. До́ма и стены помогают, знаешь?
Юкаю вдруг стало неинтересно, что она скажет дальше. Слишком много слов, и смысла в них куда меньше, чем в тишине. Можно просто метнуть кинжал и оборвать поток лживых ненужных предсказаний.
Упорные пустынники потеряют лидера и надежду, а бессмысленный, похожий на дурной сон разговор наконец закончится.
Поудобнее перехватив рукоять кинжала, Юкай отвел руку. Одно движение кисти… С такого расстояния тяжело промахнуться.
Безымянная больше не усмехалась, а улыбалась. В ней трудно было отыскать следы той горделивой воительницы, которая недавно взлетела на стену. Многочисленные морщинки собрались в уголках глаз. Она снова готова была заговорить, но не произнесла ни слова, только с недоумением нахмурилась и прислушалась. Тяжелая потайная дверь за ее спиной медленно и совершенно бесшумно поехала в сторону, открывая ярко освещенный проход.
Дурнота не желала отступать. Ши Мин, теряя остатки терпения, уговаривал перепуганного лекаря оставить его одного и заняться более важными делами. Ослиное упрямство подчиненного обескураживало.
С выражением крайнего неодобрения на лице лекарь попытался воззвать к совести и логике Ши Мина, но потерпел поражение и наконец оставил его одного. Опустевший шатер заполнила тишина.
Ши Мин с облегчением зарылся лицом в еще влажную подушку.
Юкай возьмет город и тут же отправит его домой, в первых рядах отбывающих. С ним никогда не бывало просто, как не бывает просто с любым юношей, который не понаслышке знаком и с болью, и с одиночеством. Он мог спорить до хрипоты, но еще никогда не пытался командовать. Неприятные, но ожидаемые изменения.
Ши Мин никогда не стремился заменить ему отца или стать лучшим другом, он не годился для такой роли, считая себя слишком безалаберным, и теперь его положение было совершенно неопределенным. Может, стоило с самого начала вести себя с учеником как-то иначе, но разве сожаления позволят повернуть время вспять?
Официальный титул Юкая и его род имели вес, но в походе не меньший вес имел и сам Ши Мин. Доверие и авторитет завоевывались им не за день и не за год, и теперь оба командующих оказались в равных условиях, пусть и совсем ненадолго. Благо, что они на одной стороне. А если приказы их окажутся противоречащими друг другу?
Армию ждет раскол. Солдатам придется выбирать, за кем следовать. Неподчинение Ши Мину грозит казнью. Неподчинение принцу грозит казнью.
Нужно дождаться ночи и поговорить. Объяснить, что Ши Мин никогда не станет держаться за власть и уйдет спокойно. Два равноправных командующих – это и не один, и не группа, это вечное соревнование, которое никому не пойдет на пользу. И если свой пост Ши Мин покинет с достоинством и не откажет в совете, то бремя наставничества скинет с себя со стыдом. Он относился к воспитанию юноши как к неизбежному злу и наверняка не смог дать и десятой доли того, что должен был.
Легко каждый раз оправдываться отсутствием выбора, но ведь выбор все-таки сделан. Стоило ли себя обманывать и считать наставничество чем-то временным, преходящим?
Никто и никогда не был для него настолько важным, насколько подросток, волей своего брата ставший тенью Ши Мина. А теперь уже Ши Мину пора становиться тенью Юкая.
И как он отреагирует на новость о расставании? Иногда ученик вел себя как взбалмошный ребенок, иногда удивлял холодностью и рассудительностью, но в последний месяц Ши Мин совсем перестал понимать, каких решений ждать от него. А сегодняшняя паника? Стоило ли так реагировать на обычный обморок?
Если обморок действительно был обычным.
Вечером Юкай не вернулся. После короткого сна Ши Мину стало еще тяжелее, руки и ноги заметно дрожали. В шатре было пусто и тихо, вокруг не слышно было даже привычного лагерного шума.
Желанное одиночество превратилось в наказание. Даже идеально спланированная битва чаще всего идет совсем не так, как того хотелось бы; за несколько часов ситуация могла полностью измениться. Если бы что-то пошло не так, Юкай давно пришел бы за советом, излишнее геройствование не в его характере. Если же все прошло точно по плану, то он тем более пришел бы – за похвалой. Но ни его, ни вестей нет до сих пор.
Губы высохли и трескались, стоило Ши Мину попытаться позвать кого-нибудь. Зов вышел слабым, едва слышным.
Ожидание затягивалось, и Ши Мин с глубоким вздохом перекатился по низкой походной постели, съехав на землю. К выходу из шатра он не шел, а брел, едва удерживаясь от позорного падения на колени.
