Неважно, все неважно. Это значимый день в его жизни, стоит принести императору сотни благодарностей и за устроенную свадьбу, и за личное присутствие, и за каких-никаких, но гостей – несколько военных чинов из местных, министры да адъютанты. Последних выделяла темная от загара полоса кожи вокруг глаз, как общая тайная метка.
Прощальное прикосновение пустыни.
Ши Мину хотелось смеяться, глядя на эти серьезные, преисполненные благостью лица. Тяжелый кроваво-красный наряд душил, прибивая к полу весом плотной ткани и золотого шитья. Ныли плечи, как будто расшитая ткань весила тяжелее доспехов. Раны чесались, и хотелось лишь одного – закрыть глаза и оказаться подальше от дворца, хоть дома, хоть в степях, хоть в пустынях; там дышалось свободнее, а отвечать приходилось только перед собой.
У входа стоял длинный стол; молодожены, склонив головы, с улыбкой принимали дары. Ряд шкатулок и свертков был недлинным, но Ши Мин знал, что подарки были настолько дорогими, насколько гости могли себе позволить.
Свадьба бывшего маршала, воспитавшего младшего принца. Свадьба, устроенная лично императором. Кто осмелится оскорбить обоих неуместным или дешевым подношением? Пусть о свадьбе объявили внезапно и времени на подготовку было немного, но каждый дар – ступенька в светлое будущее, тут скупость выйдет боком. Власть в умелых руках была дороже золота и у глупцов долго не задерживалась, но Ши Мин свою не уступал много лет и даже увеличивал, пусть и не по своей воле.
Небольшой зал был наполнен светом и негромким гомоном. Свет отражался в гладких боках изящных ваз, наполненных свежесрезанными цветами. Каждая композиция несла глубокий смысл – пожелания долголетия и удачи, прочного брака, детей.
Ши Мину не хотелось отгадывать эти загадки. После бессонной ночи в голове осталось слишком много мыслей, снова и снова бегущих по кругу. Слишком много эмоций, которые нужно сунуть в дальний угол и оставить там.
Хрупкое плечо Ху Янмей заметно подрагивало, когда подходил очередной гость. Она немного горбилась, привычно пряча свой рост, и сейчас казалась не выше Ши Мина. Сквозь красную дымку вуали мужчина видел трепещущие ресницы и прямой спокойный взгляд. Такая пропасть между тем, что показывало лицо, и тем, о чем говорило тело…
«Теперь мы связаны», – рассеянно думал Ши Мин.
Окинув зал полубезумным взглядом, он закрыл глаза. Вокруг слишком много красной ткани, вот и всё. Слишком много напоминаний о крови, об алом наряде Безымянной, о заходящем над полем боя солнце, о повязке Юкая в багровых пятнах, о брызгах на стенах Хабира и десятков других городов, оставшихся позади… Нельзя пропускать прошлое в этот зал, ни к чему растравлять зажившие раны.
– Господин Ши, – сладкий голос выдернул из спутанных видений, словно рыбак клюнувшую рыбу, – госпожа Ши, слышал, вы отринули свой род и приняли фамилию супруга? Какая самоотверженность.
Глаза открывать не хотелось.
– Господин Ло, – таким же медоточивым голосом отозвался Ши Мин и все-таки посмотрел на гостя.
Высокая узкая фигура в ярком, неопределимого цвета наряде – ткань отливает то изумрудной зеленью, то глубокой синевой. Нежное женственное лицо. Дивной красоты незнакомка, лукавая и льстивая, пленительная и распутная. Одна беда – плоская, широкоплечая, да и кадык, пусть и не слишком заметный, все же выдавал принадлежность к мужскому полу.
Перед ним стоял Ло Чжоу, императорский Мастер пыток, и улыбался на редкость ехидно.
Изящным движением кисти распахнув массивный веер, он склонился к Ши Мину, отгородившись от невесты, и лукаво прошептал:
– А где же ваш юный волчонок, почему не сопровождает своего наставника? Наверняка готовит вам особый подарок, а?
– Пошел вон, – сквозь широкую улыбку выдавил Ши Мин и щелкнул по вееру.
– Ай, только не говорите, что он с восторгом воспринял эту новость. – Ло Чжоу склонил голову к плечу, прикрыв глаза длинными угольно-черными ресницами. – Никакой ребенок не будет рад появлению в доме новой хозяйки, а уж такому привязчивому – словно нож в спину… Благо не знал он тебя до войны, а в походах не слишком удобно собирать разбитые сердца и печальные вздохи. Вокруг только кровь, песок да запах пота.
– Какая грустная история, – с каменным лицом пробормотал Ши Мин. – Жаль, что никакого отношения к правде не имеет. Кто пригласил тебя сюда?
Господин Ло закатил глаза:
– Отвратительно, все манеры в своей пустыне растерял. Я сам себя пригласил: пришел в надежде на развлечение и без концерта не уйду.
– Какого концерта? – На лице Ши Мина отразилась мука. – Если думаешь, что Юкай станет отговаривать меня или императора от заключения брака, то зря надеешься. Он здравомыслящий ребенок и не желает никому зла.
