С трудом оторвавшись от мягких и горячих губ девушки, он начал спускаться ниже, покрывая поцелуями ее подбородок, шею, плечи, гладкую кожу в вырезе ее платья… Мелони продолжала прижиматься к нему, крепко обхватив коленями его поясницу, пропуская его волосы между пальцев и откинув голову. Глаза ее были закрыты, дыхание становилось все более учащенным, а на губах играла полная наслаждения улыбка. Уинстон дотронулся губами до нежного холмика, все еще укрытого в складках одежды, и почувствовал, как девушка тихонько застонала от этого прикосновения, склонилась и зарылась лицом в его волосы. Он улыбнулся собственным мыслям и вновь прикоснулся к ее груди, слегка сжав губами маленький бугорок, который проступал сквозь ткань. Мелони то ли от удовольствия, то ли от боли впилась ногтями ему в спину, прижимая его к себе так сильно, словно хотела стать с ним единым целым. Уинстон запустил руки ей под платье, провел пальцами по ее телу: от низа мягкого живота – вверх, до самой груди. Девушка затрепетала в его объятиях. Он потянул платье наверх, и она подняла руки, чтобы помочь ему раздеть себя.
– Боже мой… – выдохнул Уинстон, когда Мелони оказалась перед ним совершенно обнаженной. – Какая же ты красивая, любовь моя. Смотреть на тебя еще приятнее, чем прикасаться к тебе.
– Это чтобы ты знал, что потеряешь, если как последний дурак погибнешь в этом безумном походе, – она притворно сморщила носик.
Он поцеловал ее. Ему не хотелось сейчас думать ни о походе, ни о предстоящем расставании. Ему вообще не хотелось ни о чем думать, кроме того, как она прекрасна и как сильно он хочет, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.
Уинстон подхватил Мелони на руки так легко, будто бы, лишившись платья, она разом утратила всю свою внутреннюю силу и превратилась в самую обычную юную девушку, из тех, что только и делают, что тают в объятиях возлюбленного. Он ногой кое-как поправил толстый плащ для верховой езды, которым они накрыли колючий тюфяк, и аккуратно уложил девушку сверху.
– Ты не против, если я поцелую тебя?
– Разве ты не делал этого только что? – девушка озадаченно посмотрела на него.
– Я имею в виду немного другой поцелуй… – он трепетно прикоснулся к ее губам. – Более нежный… – поцеловал ее шею. – Такой, какой ты не забудешь… – покрыл поцелуями ее грудь и живот. – А я уж тем более… – опустился на колени у ее ног и провел рукой вверх по ее мягкому бедру.
– Что ты задума… О-о-о-ох, – девушка задохнулась на полуслове, когда он со всей нежностью и страстью, с которой целовал ее губы, прижался к ней там, где таилось так манящее его тепло. – О боже, милый… – Не выдержав, она вцепилась ему в волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать.
Он ласкал ее, не замечая ничего, кроме ее сбивчивого дыхания, движения бедер и живота. Его руки гладили ее длинные стройные ноги и касались груди, то ласково проводя по ней кончиками пальцев, то осторожно сжимая. Мягкость ее кожи сводила его с ума, и он проникал своим языком все глубже и глубже, ощущая только ее сладостный вкус и пьянящий аромат ее тела.
Трудно сказать, сколько длился этот поцелуй – может, минуту, а может, и целую вечность, Уинстон не взялся бы судить, но, когда Мелони вдруг откинулась на спину и задрожала всем телом, к нему вернулось ощущение реальности. Он еще раз ласково прикоснулся губами к ее нежному месту, поднялся с пола и осторожно устроился рядом с девушкой, которая все еще пыталась восстановить дыхание, лежа с закрытыми глазами и улыбаясь.
– Это чтобы ты думала только обо мне, пока я не вернусь.
Мелони открыла глаза и посмотрела на него взглядом, полным любви и нежности.
– Ты грязно играешь, скажу я тебе, – она перевернулась на бок и заключила его в объятия. – Но не забывай, что в эту игру могут играть двое.
Он гладил ее волосы, ощущая, как они, словно шелк, скользят между пальцами, пока она раздевала его, причем делала это нарочито медленно, так, словно хотела помучить его подольше. Они вновь прижались друг к другу, укрывшись пахнувшим лошадьми плащом, и Уинстон ощутил, как каждый сантиметр его тела касается ее мягкой кожи. Они целовались и ласкали друг друга, наслаждаясь мгновениями, проведенными вместе, и с каждым движением он чувствовал, как она все больше и больше притягивает его, как раскрывается навстречу ему. Он аккуратно уложил ее на спину, посмотрел ей в глаза, прикасаясь пальцами к ее мягким и таким прекрасным губам, и в момент, когда медленно вошел в нее, страстным и долгим поцелуем заглушил сорвавшийся с ее губ стон.
