Я попытался отобрать… Но мужчина уже отвернулся. Он меня не слышал. Или просто не хотел услышать.
— Это будет стоить три кондора.
— Как Тран, я приказываю Вам: ОТДАЙТЕ!
Что-то насвистывая, хозяин плесканул мутной воды на камень. Он всем весом налёг на скрипучую педаль.
— А ну, отдайте!
Ухватив грубый рукав, я, что было сил, нажал плечом. Я дёрнул. Завязалась борьба. Удача это или опыт, но соперник сразу стал крениться. Он упал между вращающимся камнем и большой наковальней.
Локоть его с поражающей лёгкостью свернул мне челюсть…
«…»
Чуть позже Ремус разобрался. А после и извинился, так что жаловаться мне, в общем-то, было не на что. Но осадок остался. Потирая подборок, я обошёл крапивой заросшую ограду — пуганул большого жирного селезня.
Выйдя, я сразу же наткнулся на Гратца — тот курил. Брёл по улице. И очень мило беседовал с некой юной особой… В общем-то, выполнял именно то, что ему поручили.
Но легче от этого не стало.
Прося бывшего стражника успокоить людей, я совершенно был уверен, что тот очень долго будет готовить речь. После созовёт селян и скажет… то, что собирался.
Признаюсь, в какой-то момент я даже выдумал вступительные слова: «Дорогие жители Элиса».
Я даже прикинул, как разместить столы на площади и откуда взять столько стульев.
Но Гратцу ничего из этого было не нужно!
Все эти дни Подлец просто гулял туда-сюда. Разговаривал с людьми и… смеялся. Он вроде как погоду обсуждал или ещё что-то такое. Не знаю!
— … четыре кондора за колбасу! Ну не грабёж ли! — долетел до меня обрывок каркающей речи.
— Ну а она мне: «пироги твои никакие!» Ты представляешь? Это мои-то пироги!…
«…»
Я просто прошёл вдоль покосившейся, совершенно заросшей ограды. Церковь. Площадь. Замшелый валун попался на глаза.
Растрёпанный мальчишка… он по-прежнему плёл волокуши.
Я остановился. Всмотревшись в белобрысую, очень упорную фигурку, я подметил коготь на месте инструмента. Попытался представить животное, у которого могли расти такие… У меня не получилось.
— Это коготь, — подсказал ребёнок.
— Понятно.
— Линвогмы, — пояснил он, щурясь. — Их на болоте много.
— Я знаю.
Время подошло к обеду. Солнце полило, так что рубашка на моей спине очень скоро прилипла. Потирая подбородок, я довольно долго из тени смотрел на прохожих. Я пытался понять: кто из них местный, а кто переселенец.
На удивленье это оказалось несложно.
Развязав вещевой мешок, я достал хрустящий свёрток из плотной ткани и вощёной бумаги. После стольких дней за чтеньем отыскать заголовок оказалось не настолько сложно.
Этот крайне познавательный текст я прочитал не меньше дюжины раз, пока в глазах не начало рябить. Я отложил толстую книгу. Но уже через пару минут снова открыл. Из другой статьи я знал, что «Горный дракон» — единственная разновидность «Высшего». Из этого следовало, что линдворм — это не высший дракон.
… Я почесал скулу.
И посмотрел на солнце.
Эль с великаном снова вернулись поздно. Они поели и сразу же легли. Век практически тут же задремал.
Пропел петух. И где-то через четверть часа женщина пришла за сеном.Великан помог ей в этот раз. Мы все поели.
И я снова остался один. Поднявшись, солнце обозначило множество пятен на ещё недавно новом мундире. На шитье. Пришлось хорошенько всё это почистить. Я умылся и всмотрелся в отраженье. «Побриться, что ли?»
К сожаленью, нож наш куда-то запропастился.
Я как смог привёл сапоги в порядок. Оделся и вышел. Обошёл не побелённую церковь.
Мальчишка больше не плёл — это была неожиданная новость. Он, вероятнее всего, закончил ещё накануне и занимался теперь совсем иными вещами. Никого из прохожих видно не было, и только солнце грело мне макушку.
… От длинного меча на косяке осталась различимая зарубина. Корыто лежало перевёрнутым у нижней ступеньки, а на окнах были задёрнуты шторы.
Немного поколебавшись, я присел. Заметил несколько поломанных лозинок. Спустя четверть часа, я подобрал одну. Покрутил. И сломал между пальцами. Я всмотрелся в небо.
Скрип и треск…
Даже отсюда мне было видно, как шатается мельница. (Я привстал. Но почти сразу же сел обратно). Это Век плечом упёрся в сруб стены и в раскачку пытался вернуть ей прежнее положенье. С десяток фигур поменьше суетились в его ногах и старались подставить опоры.
Солнце палило.
«А что, если речка пересохнет? — посетила меня неожиданная идея. — Это, конечно, редкость, но всё же… Ров опустеет, и… Что будет тогда?»
Подумав с минуту, я решил, что селяне смогут переселиться на крыши. Не скажу, что это была блестящая идея, но всё же… куда как лучше, нежели житьё в укреплённой церкви.
«…».
Скрип петель. Круглое и загорелое, со ссадиной на переносице, очень мальчишечье лицо заморгало на меня и небо. Я привстал — а юнец как будто вздрогнул. Он отстранился. Посмотрел поражённо на шитьё. Кивнул, словно вспомнил о чём-то и заспешил. Он зачем-то зашарил в большом, грубо сколоченном ящике.
