— Твое дело. Тебе еще что-то надо от меня? — спросил он у стоявшего в полном замешательстве Всеслава.
— Нет, но, знаешь, что… спасибо.
Всеслав еще был под впечатлением собственных мыслей, когда столкнулся с Адамом, и поначалу даже не мог понять, что тот от него хочет.
— О чем ты? — мотнул головой Всеслав, после очередного вопроса.
— Что значит «о чем»? Все пришли, у меня есть список всех, кто разговаривал с Толмовским шпионом. Идем.
— Знаешь, — почесал подбородок Всеслав, — я не думаю, что это нам что-то даст.
— Это почему же?
— Видишь того худенького паренька рядом с Гарри и бородатым с папкой в руке, это он слил нам, что у нас шпион Толма. И чутье мне подсказывает, что он нам не врет.
Адам, как Всеслав и предполагал, не стал выяснять все подробности, ломать руки со словами «зачем я тогда вообще все это делал», потому что, как правило они доверяли друг другу. Адам просто решил, что Всеслав нашел тот ответ, который они искали, и просто спросил:
— И что же от нас хочет Николас Толм?
— Дневник Евгении Бирвиц. Он нужен оказывается не только Авлоту.
— Я думаю, Всеслав, надо оставить ребят развлекаться в этом планетарии и валить домой. Мы узнали, что хотели, а Зое уже достаточно приключений на сегодня.
Всеслав мысленно хлопнул себя по лбу — Зоя! Адам поспешил его успокоить, увидев, как у него округлились глаза, как только он вспомнил о ней.
— С ней все нормально, вон она… разговаривает с Бертой Грабовской. Она подружилась с Грабовской? Ну это хорошо, у нее должны быть подруги в партии.
В это время Зоя действительно беседовала с Бертой. Девушка немного заскучала, когда Адам, увидев остальных человекоборцев, которых он ждали, пошел искать Всеслава. Она рассматривала одноликую публику, когда к ней подошла Берта.
— Привет, ну и как тебе в роли девушки Всеслава?
— Как это как? — несколько в штыки приняла вопрос Берты Зои.
Но та беззлобно пояснила:
— Ну все тебя обсуждают, ищут твои изъяны. Ты ведь сама все это знаешь. Многие хотели бы быть на твоем месте.
— Потому что Всеслав — лидер партии? Я знаю многих молодых лидеров и перспективных чиновников, но что-то не хотела бы оказаться на месте их пассий.
— Ой да ладно тебе, тут же такая романтика, — Берта театрально сложила руки и стервозно пояснила, — Всеслав такой харизматичный, красивый, ты такая вся дочь министра Авлота. Ты же понимаешь, каждая думает «я бы на ее месте была бы лучше».
— И ты?
— Я однозначно была бы лучше. Но, что касается Всеслава, я уже давно свыклась с мыслью, что высокие сильные девушки не в его вкусе.
Зоя улыбнулась.
— Я даже не знаю его вкус.
Берта оценивающе посмотрела на нее:
— Ну, судя по тебе, симпатичный мышонок с большими умными глазками — вот его типаж.
— Я не могу понять, мне обижаться на тебя, или это несмешная шутка?
— Жаль, что несмешная. Я хотела показаться остроумной.
Зоя окончательно запуталась, издевается ли над ней эта белобрысая дылда или действительно пытается шутить.
— Ладно… Белла?
— Берта.
— Берта, конечно, Берта. Я тебя помню, еще с того вечера, когда вы меня с Бобом кинули в толпе. Хорошо, что Всеслав меня вытащил оттуда.
— Да он вообще герой. Не пойму, как так получилось, что мы с Бобом тебя потеряли… а — а… точно — мы искали Всеслава, и видно не уследили за тобой. Людей было много. Слушай, а ты не помнишь, мы тебя с Бобом туда звали или ты сама побежала спасать своего жениха?
— Берта, я тебе не нравлюсь?
— Почему же, — мотнула головой блондинка, — просто не напоминай мне мои косяки. Договорились?
Грабовская не любила вспоминать инцидент на митинге, где они аккуратно затащили Зою в гущу событий. Она понимала, что ее использовали. Причем, она, может быть, была бы не против, но ей не открыли общую картину и цель этого спектакля. Вот это-то ей и не понравилось. Когда появились Псы Господни, она места себе не находила, пока не узнала, что с бедной девушкой все было в порядке. Могли бы и сказать, что в этот момент ее спасает Всеслав.
— Берта, я никого почти не знаю, — решила выбрать искренность Зоя, — но даже эти «почти никто» постоянно пытаются меня подколоть. От Адама я вообще не знаю, что ожидать.
— Это ты правильно сказала. Он весь такой идеальный, но, если ему что-то не нравится, он наговнит больше всех. А кстати, вот и он вместе с моим боссом и любовью всей твоей жизни.
— Формально, — полушепотом, как будто их в этом гуле могли услышать через четверть зала, сумничала Зоя, — он тебе не босс, а руководитель партии, в которой ты состоишь.
— А ты его знаешь меньше месяца, значит это не любовь всей жизни, а интрижка, — парировала с дивной невозмутимостью ее собеседница.
Всеслав шел довольно угрюмо и целенаправленно. Подойдя к ним, он не то, чтобы не заметил Берту, нет, он даже бросил ей: «Привет, Берта», но это было похоже на приветствие хозяина какого-нибудь пафосного ресторана для старых пердунов в сторону своего официанта. «Здравствуйте, Всеслав Валериевич», «Привет, Берта».
Это все Адам, уже по дороге домой, дотошно объяснял своему другу, чтобы тот понял, как делать нельзя и что он свинья, развращенная властью.
