— Хочешь отдельную палату или достаточно место около окна? Я шучу.
— У вас отличное чувство юмора, про тесный союз с человекоборцами тоже шутка?
Толм встал со своего кресла и подошел к окну. Он начал свое объяснение, стоя спиной к своей собеседнице, как будто вдохновляясь видом, открывавшимся с высоты семьдесят седьмого этажа.
— Ты ведь совершенно не смущена тем, что я обращаюсь к тебе на «ты», а ты ко мне на «вы».
— Нет, — сурово вставила девушка, хотя это был даже не вопрос.
— Потому что я старше тебе, опытнее, в силу моего положения и возраста я знаю гораздо больше, чем ты. Каким ты представляешь будущее?
— Будущее? Хорошая карьера в кабинете министров, удачный брак.
— Да не твое, дуреха, — резко перебил ее Толм. — Каким оно будет для человечества.
— Хорошим, — Паулина, как будто бросила в Тома комок сублимированной желчи.
— Попробуй представить мир через пятьдесят лет.
— Мне это не интересно.
— Я сказал: попробуй представить мир через пятьдесят лет. Поубавь агрессии и подумай, как следует.
— Ладно. Медицина станет еще более эффективной, сможем выращивать руки и ноги, появятся роботы в каждом доме, летающие машины. Заселим другие планеты. Нет?
— Почему нет? Все возможно. Но ты знаешь, что об этом человечество думало еще сто лет назад. Что они будут выращивать руки и ноги, будут летать в космос по выходным на личных космолетах. Но пока нет.
— К чему все это? — Паулина была все также насторожена и мрачна.
— Человечество всегда изобретало. Всегда. Колесо, бумага, порох, ну что там еще самое известное? Нижнее белье, например. Сначала очень медленно, изобрели телегу и ездили на ней веками, до автомобиля додумались не так уж давно, в девятнадцатом веке, — Толм рассказывал медленно и вдохновенно, как будто вел документальную передачу на федеральном канале. — В конце прошлого тысячелетия стало еще интересней. Знаешь, у меня есть архивные фотографии одной моей прабабки, даже не буду уточнять сколько там «пра», она родилась в 1902 году. Она не умела читать, вместо подписи ставила крест, гордилась тем, что видела царя. Она пережила первую мировую, гражданскую революцию, работала в колхозе за трудодни. Потом началась вторая мировая. И, если, когда ей было двадцать, воевали на лошадях, то во время второй мировой — уже на танках, с неба бомбили самолеты, сводки с войны передавали по радио. После войны через десять лет их станица переросла в город. Многоэтажные дома, ездили машины, грузовики. Появились больницы, детские сады, школы. Ее внуки хорошо учились, она, кстати, так и не научилась читать. В ее квартире провели телефон. Ей подарили телевизор. Машин становилось все больше, стало тяжело переходить улицу. В двухтысячном году она подарила любимому правнуку компьютер, и через пару месяцев умерла. Она была до конца жизни в своем уме, и все эти новые изобретения только вызывали в ней интерес, а не брюзжание, как у многих стариков. Хочешь спросить, к чему все это я тебе рассказываю? А к тому, что мой прадед, теперь уже без пра, просто прадед, из всех крупных событий помнил только Третью Мировую или как ее ещё называют «Донецкая Война» и раскол Украины после нее в двадцатых года прошлого века. А он прожил восемьдесят лет. Человечество застряло, оно больше не изобретает, не придумывает ничего нового. А это и есть наша сущность, это именно то, что позволяет нам занимать наше место на этой планете.
— Я не согласна.
— С чем ты не согласна? С тем, что человечество должно развиваться?
— С тем, что мы не развиваемся.
— Не согласна — аргументируй, — с легкой скукой предложил Толм.
— Хорошо — аквафермы. Кто мог представить сто лет назад, что мы будем выращивать овощи вместе с рыбами в океане на этих громадных платформах? Теперь земные фермы можно сказать капля в море в обеспечении населения продуктами.
— Аквафермы… Я помню эти рекламные слоганы «Скажи голоду нет», «помогая планете мы помогаем себе». Закрытые искусственные биосистемы в океане — не будь их мы бы питались через пластыри. Их разработал и применил в жизнь Леонид Денисов. Лет тридцать назад их так и называли Денисовские фермы, и лишь после того, как ученого Денисова объявили агрессивным гидроцефалом и отправили в клинику санаторного типа, они стали называться просто аквафермами. Какие новшества вспомнишь еще?
— Мы начали выращивать мясо. Это тоже достижение, большинство людей едят выращенное мяса вместо убитого.
— Кстати, ты знала, что первое мясо было выращено еще в начале века? Оно было ужасно дорогим, если перевести на наши деньги — это где-то двести пятьдесят тысяч рублей за сто грамм, за такие деньги можно купить несколько столовых. Как не пытались удешевить, так и не смогли, и проект закрыли. И лишь недавно Марк Войченко, нашел совершенно новый подход к выращиванию стволовых клеток. Это было его побочное открытие, когда он пытался создать искусственную матку. Теперь выращенное мясо дешевле убитого в четырнадцать раз. Но также, как и Денисов, Войченко тоже оказался в клинике.
По глазам Дорониной было видно, что ей было уже понятно, куда клонит Толм, и этот разговор ей не нравился.
