— Допустим. Допустим, в России с вами согласятся, но что это даст. Южная Украина более лояльна к таким церквям. Хоть мы и под протекторатом России со дня независимости, но это должен быть очень серьезный инцидент, чтобы они вмешались именно по такому вопросу.
— Во-первых мы хотим обратиться к коммунистам. Паулина считает, что сможет их убедить. А они убедят наших коммунистов в опасности Церкви Судного Дня.
— В этом есть смысл, — согласился Всеслав. — Коммунисты, конечно, не дикие безбожники, как в двадцатом веке, но очень не любят подобные религиозные сообщества. Такими церквями управляют обычно очень харизматичные люди, стремящиеся к власти и контролю. Да и вообще от них один беспорядок.
— Что ни говори, — добавил Адам, — Доронина вызывает уважение. Сильный ход. В России коммунисты сейчас самая сильная партия. Среди тех, кому меньше тридцати пяти они вообще бьют все рекорды. У нас их меньше, но они имеют свой весомый голос и слушаются старшего брата из Российской Федерации просто беспрекословно.
— А во-вторых, — продолжила Дарья, — мы представим общественности Зою и тебя, Всеслав, как Ромео и Джульетту, вашу маленькую лодочку любви в бушующем океане политических распрей. Это так мило.
— Геворгян, — вздохнул Всеслав, — тебе вообще какие-нибудь человеческие чувства знакомы? Вот, разговариваешь с тобой, как с человеком, а потом понимаешь, что все-таки ты змея. Откуда в тебе столько желчи, ты же молодая красивая девушка?
— Может, меня в детстве били? — улыбнулась Дарья.
— Кто, бесы? Ладно, я поговорю с Дорониной, мне нравится ваша цель. И я думаю, что мы с вами договоримся.
Глава 21
Зоя сидела в небольшом кафе, недалеко от аэропорта. Она делала вид, что читает, но неубедительно. Буквы не складывались в слова, слова — в строки, взгляд ее то скользил по чемодану, то становился абсолютно бессмысленным.
— Переживаешь? — внезапно услышала она голос.
Прямо перед ее глазами остановились две невероятно белые ноги с яркими черными родинками. Зоя посмотрела наверх и увидела Берту Грабовскую.
— Привет, — без особого удивления произнесла она, хотя появление Грабовской было для нее полной неожиданностью. — Что ты здесь делаешь?
— Я еду с тобой, — ответила Берта, располагаясь рядом.
— Паулина с Дарьей тебя тоже пригласили?
— Нет, конечно. Всеслав заявил, что он тебя одну не отпустит, и велел взять еще один билет для своей помощницы. Паулина была довольна, как слон. Она подумала, что с ней поедет Вера. Все знают, как она хочет заполучить ее к себе в партию. А тут прихожу я за билетами. Говорю: «давайте билеты, мы с Зоей приедем к самолету». Она мне: «ты передашь их Вере и Зое?». Я говорю: «Нет, кто вам сказал, что с вами вообще полетит Вера?». Она стала звонить Всеславу, кричала, что я не подхожу под их стандарты, что теперь будут думать, что ее партия превращается в женское общежитие продтехколледжа. Я у этой толстой стервы аккуратно телефон забрала, прямо из руки, нагнулась и посмотрела в глаза, в ее наглые коровьи глаза. А затем сказала, спокойно так: «за речью следите, вам еще со мной путешествовать, живыми и здоровыми ведь все хотят вернуться?». И все разрешилось. Пока.
Зоя усмехнулась. По крайней мере, будет не скучно.
— Ну что? — подытожила Берта. — В аэропорт?
Зоя подхватила свой модный чемодан, из которого выпрыгивали колесики, и без особого энтузиазма поплелась к выходу.
— Я думаю, — предположила Грабовская, — наши феминистки уже там. И кто говорит, что курицы не летают? Они летают первым классом. Мы кстати тоже. Никогда не летала первым классом. А ты, наверное, никогда не летала никаким другим. Или у тебя был личный самолет?
— Я думаю, ты волнуешься и поэтому несешь всякую чепуху. Боишься летать?
Берта вздохнула и слегка помотала головой:
— Я немного боюсь лететь с этими звезданутыми суфражистками.
— Честно говоря, я тоже, — призналась Зоя. — Они будут улыбаться мне и говорить приятные вещи, а потом наедине сплетничать какая я корова. Они ведь красивые и умные, а я… я — дочь министра.
— Ты летишь с компаньонкой. Я буду охранять твой багаж, бегать за кофе с энергетическими батончиками.
Зоя посмотрела на нее в недоумении.
— Это вот ты сейчас что сделала — поддержала меня или наоборот?
— А кто его знает? Просто ляпнула, что в голову пришло.
— Да, веселенькое у меня выйдет путешествие, с одной стороны компаньонка, определившая нас в разные социальные классы, с другой стороны звезданутые суфражистки. Кстати вон и они.
— Боже, — ядовито прошептала Берта, — они даже в зале ожидания сидят, как на рекламе духов. Тюмер, у них и шляпы одинаковые. А я вообще без шляпы.
Зоя посмотрела на нее и подумала, что Грабовская, даже надень такую же шляпу, не будет похожа на феминисток ни на сантиметр.
