— Да, я не знаю, как это сказать. Но мы ставим себя выше денег, а на самом деле мы подчиняемся им. Мы рассказываем себе сказки о том, что мы сломали эту систему сверхпотребления, навязанную нам корпорациями, перестали покупать ненужные нам вещи. Осудили вещизм, перестали определять статус вещами, которые можно купить. Но деньги, как управляли нами, так и управляют. Если у тебя достаточно денег, чтобы купить армию, ты делаешь все, что тебе в голову придет, и тебя никто не остановит.
— Да. Но все же в современном обществе, имея достаточный внутренний потенциал, можно добиться того, что тебя введут в круг власти и передадут, хотя бы ее часть. А дальше ты можешь иметь ее всю. Многие мировые лидеры начинали с низов и заканчивали на вершине.
— И что, Всеслав, у тебя достаточно амбиций? Все эти лидеры приходили вместе с революцией. Хочешь устроить следующую?
Всеслав задумчиво крутил вилку в руках, то ли обдумывая ответ, то ли грустя из-за бренности жизни, пока, наконец, не попытался объяснить свое душевное состояние.
— Я не хочу революции, не хочу хаоса. И, наверное, я больше выгляжу, как амбициозный молодой лидер политического движения, чем есть на самом деле. Я люблю нравиться всем подряд, люблю, когда меня слушают. Мне нравится, что я успешный и перспективный. А хочу ли я чего-то большего? Если признаться самому себе, то больше все же не хочу. Я не хочу власти, она заставляет принимать на себя ответственность за жизни людей. Я могу сделать что-то не так, и люди будут меня ненавидеть, а если я ничего не буду делать, они тоже будут меня ненавидеть.
— Это твои страхи. На самом деле все твои действия ведут тебя к власти.
— Я так не думаю. Адам, мы маленькая партия. Наша цель только защитить большеголовых людей. Мы не высказываем желание переиначить весь мир. Где тут амбиции? Единственные люди, интересы которых мы представляем, это гидроцефалы.
— Да, мы маленькая партия, защищаем только большеголовых людей, согласен. Но знают о нас все. Министр Авлот лично нас ненавидит, за нами следит Толм. Феминистки выторговывают у нас министерскую дочь. После планетария меня журналисты просто завалили предложениями по интервью.
— Ты согласился хоть на одно? — поинтересовался Всеслав.
— Зачем? Мы и так популярны. Название нашей партии говорит само за себя, особенно не надо серой массе пояснять, чьи интересы мы представляем. А вопросы эти все представители прессы будут задавать только про Зою. Короче, нет смысла с ними общаться.
— Согласен. Заберем дневник Бирвиц — вот тогда и пообщаемся.
Глава 23
В небольшом коридоре перед Залом Заседаний не было ни души, только теплые солнечные зайчики, прыгающие с окон соседнего здания, иррационально носились взад-вперед. Все остальные слушали вдохновляющую речь Всеслава о том, что, наконец, дневник Евгении Бирвиц найден. Но, не дослушав до конца проповеди, в коридор выскочил Адам. Он был явно обеспокоен. За ним спустя пару минут вышла Вера.
— Адам, — окликнула она его.
Адам мрачно ходил по коридору, в раздумьях терзая подбородок, как будто сломай он его, это привело бы к правильным ответам.
— Адам, — Вера поймала его за руку, — что не так?
— Да все не так! — гаркнул ей в лицо Адам, так что она невольно отпрянула.
— В самом деле?
— Ой, прости, Вера, прости, не обижайся. Знаешь, провались пропадом эта партия вместе с Всеславом. Пусть горит в аду, главное, ты не обижайся. Вот скажи, что такой ангел делает в этом зверинце?
— Адам, ты сейчас подшучиваешь надо мной?
— Какое там… Я просто удивляюсь, что ты делаешь рядом с Всеславом. Он же дурак! Он идиот.
— Адам, что случилось?
— Ничего не случилось. Пока ничего.
— Так может и не случится… Ты боишься идти в библиотеку из-за того случая… когда тебя чуть не убили?
Адам удивленно посмотрел на Веру. Он даже подумать не мог, что она так объяснит себе его, как он думал, откровенную злость.
— Нет! — возмутился он. — Ты что серьезно думаешь, что я боюсь?
— Ну может, у тебя пост травматический синдром, что в этом такого? Бояться — это вообще-то нормально.
— У меня нет ПТСР, Вера. Вера, как тебе вообще это в голову могло прийти? Дело вообще в другом. Всеслав… он не должен был всем вот так вот рассказывать о дневнике Бирвиц. Понимаешь, у нас была задумка слить книгу в открытый доступ прямо из Центральной Библиотеки. Чтобы пришло много людей сразу, и все разбежались по коридорам, потом также вышли из библиотеки.
— И что не так? Сейчас все собираются туда пойти.
— Да все не так, Вера. Надо было каждому отдельно написать, позвонить, лично сказать. Но не на общем собрании. У нас в партии шпионы Толма, ходят, как у себя дома, никого не стесняясь, и, я уверен, что и шпионы Железного Авлота.
— Шпионы Толма? Миллиардера Николаса Толма? — в голосе Веры слышалась немалая доля иронии. — Может все-таки ПТСР, Адам?
Адам вместо ответа просто молча смотрел на Веру. Он сам понимал, как это глупо звучит, что владелец НТ-Союза шпионит за партией человекоборцев. Их партия была слишком малозначительна для решения хоть каких-то дел на уровне правительства, у них даже не было ни одного лояльного к ним депутата.
