— Банда, привет, — широко распростер объятья Всеслав, как король обнимашек, жаждущий заключить в них сразу всех.
Толпа радостно заулюлюкала и бросилась обниматься. Адам смотрел на все происходящее, думая, что это все очень мило.
— Чрезвычайно позитивно, — услышал он знакомый голос, пропитанный адской смесью сарказма, усталости и чувства собственного превосходства.
— Инна? — удивился Адам. — Что ты здесь делаешь?
— То же, что и ты. Я так думаю. Мы ведь будем искать знаменитый Дневник Евгении Бирвиц, или я ошибаюсь?
— Да ладно, Талер, ты же ленивая порочная дрянь, каких поискать. Какие тут могут быть у тебя интересы в этом всем?
— В этом всем совместном мероприятии? Оказать посильную помощь друзьям и партии в целом, еще более сплотиться, как коллектив.
— Талер, прекрати. Фу, черт, этот твой цинизм… когда это говоришь ты, все звучит просто ужасно.
— Адам, ты просто меня не любишь. А вот Всеславу я очень нравлюсь.
— Когда это было. Все давай без этих игр, мне действительно интересно, что ты здесь забыла.
— Честно, я сама не знаю. Мне позвонил Станюкович и спросил, иду ли я. Естественно, я ответила, что нет. Я не собиралась на этот дурацкий квест в библиотеке. Но он мне сказал, что, если я не пойду, я пропущу стоящее событие. И пресса, и все будет на высоте.
— Это Станюкович тебе сказал?
— Да, что-то вроде извинения, за что был очень навязчивым последнее время. Теперь, я смотрю на это все и думаю, что он все же соврал.
— То есть, ты его при всех унизила, и он пригласил тебя на офигительное мероприятие, чтобы извиниться? Боже, Инна, ты такая вся продуманная, а тебя сделали, как девочку. Но не расстраивайся — нас тоже сделали. Всеслав!
Адам, оставив ошеломленную Талер в одиночестве, бросился к Всеславу, расталкивая толпу.
— Всеслав, Всеслав, надо валить! Станюкович нас сдал. Да, отойдите же, вы что глухие? Но недалеко, далеко не отходите, чтобы никто не подумал, что мы сваливаем.
— Сколько у нас времени?
— Не знаю, — Адам осторожно огляделся по сторонам. — Какие у них планы? Дождаться пока мы возьмем в руки Дневник? Не знаю… кто знает?
Всеслав не стал дальше его расспрашивать.
— Ладно, мальчики и девочки, акция на всякий случай отменяется. Ситуация вполне себе стандартная, но лучше побережем себя, потому что с нами дамы, — сказал он ровным голосом, чтобы не возникла паника. — Поступила, как вы поняли, важная инфа, что здесь опасно. Так что, сейчас все девочки собираются и идут в сторону остановки. Непринужденно, не быстро. Быстро и очень быстро, когда отойдете отсюда. Все поняли, тогда идите. Захватите с собой Модрич и Талер. Пока они идут — вы пятеро, да Могилев, вы, идете к библиотеке, потом по кругу, вроде, как общаетесь и около памятника уходите влево. Как только дойдете до многоэтажек — бегом. Остальные ждем.
Ричи, ты с тренировки? Отлично, доставай мяч. Начинаем играть, а Патрик, ты сразу идешь к машине. И так, когда Могилев, Венбо и остальные уйдут за памятник, мяч должен оказаться у Ричи. Пасани его вправо, в сторону акации. И все сваливаем. Все помнят где припаркован бус? И улыбаемся. Непринужденно.
Все со стороны выглядело довольно обыденным. Часть ребят в ожидании начала акции неспешно прогуливалась по окрестностям, остальные играли в мяч. Девочки, как всегда, где-то пудрили носы и обсуждали отношения.
Но все же руководителю операции по изъятию Дневника Евгении Бирвиц было неспокойно.
— Что у вас, капитан? — запросил он по рации у сотрудников, сидящих в наблюдении.
— Пока ничего не происходит.
— Что они делают?
— Играют в мяч.
— Играют в мяч? Что конкретно они делают?
— Конкретно играют в мяч. Передают друг другу мяч при помощи ног.
— Не язви мне здесь, Мельников. Авлот с нас три шкуры спустит, если что-то пойдет не так.
— Черт. Черт. Мать вашу! Все за ними. Сначала поймайте Белика.
— Мельников, что случилось?
— Они удирают, полковник.
— Не понял… что они?
— Бегут в противоположную от нас сторону.
Всеслав бежал, как породистый арабский скакун, перепрыгивая через ступеньки и бордюры. Дома заканчивались, не успев начаться, казалось, что вот еще немного, и он уйдет от своих преследователей. Но длинные ноги и огромное желание скрыться его не спасли. На эту операцию, лично спланированную министром, были направлены лучшие сотрудники. И они бегали быстрее.
Всеслав искренне ругался и в негодовании тряс головой, когда его пинками сопровождали в полицейскую машину.
— Я ни в чем не виноват. Я хотел сходить в библиотеку. Потом передумал. В чем я виноват? Что не дошел до библиотеки, что я не сдал вовремя книгу? В чем?
— Вас обвиняют в планировании и организации террористической акции.
— Что за бред, какой терроризм. Авлот там совсем с ума сошел?
— Я бы вам посоветовал, господин Белик выбирать выражения. Потому что все, что вы скажете, может использоваться против вас. Не думаю, что голословное обвинение действующей власти будет способствовать вашему скорому освобождению.
— Уроды.
— Что вы сказали?
— Ничего. Я ничего не говорил.
Глава 25
