— Политику не зря так часто сравнивают с игрой. Предугадать действия соперника, найти союзников — все это элементы игры. А главное правило — не светить карты. Зоя, максимум, что ты можешь сделать именно сейчас, обидеться и уехать. Но мы и так уезжаем. Поэтому, я советую тебе, доделать вместе недоделанное и уехать с нами, заручившись нашей дальнейшей дружбой и поддержкой.
Ну что? Дельная мысль? А еще будет лучше, если ты все же согласишься на мое предложение. Ладно, давайте, присоединимся к нашим остальным рекрутам и допьем остатки шампанского, потому что пора заканчивать эту вечеринку. Завтра последний важный день, надо быть в форме.
Эй, слышите? Оглашаем последние тосты и расходимся.
— Как скажешь, генерал.
Глава 26
Утро встретило Зою ярким солнечным светом, бьющим прямо в глаза. Морщась от солнца и недетской головной боли, она с трудом разлепила ресницы. Услышав, как открывается входная дверь, Зоя медленно скосила глаза.
Это была Геворгян, со стаканом болотной жижи в руках.
— В Москве солнечное утро — это редкость. Тебе прямо повезло мучиться похмельем в такой чудесный денек. Молочко Полли, — она протянула ей стакан болотной жижи.
— А — а… знакомый цвет. Моя мама очень привязана к этому напитку. Оно, что, помогает от похмелья?
— Через полчаса, милая, будешь как новая. Проверено неоднократно. Единственный минус — безболезненное пьянство ведёт к алкоголизму и разрушению личности. Так что советую не увлекаться.
Мы летим на акваферму «Профессор Костромичев». Как только придешь в себя, вылетай со следующей группой.
— Со следующей? Кто-то уже полетел?
Дарья глянула на часы:
— Через десять минут первый вертолет. Паулина уже на площадке. Поэтому мне тоже нужно поспешить. Она отправила меня привести тебя в чувство и сразу же отправляемся.
Так что, увидимся уже на ферме.
— Да, я поняла. Иди, а то опоздаешь.
— Пока, — Геворгян закрыла дверь, напоследок подарив ей одну из самых ядовитых усмешек.
Зоя, отказавшись от предложения Дорониной, сразу оглупела для этой черноволосой стервы до обычного мелкопартийного планктона и перестала представлять собой как интерес, так и угрозу.
Но ладно, Геворгян. Она сама не могла определить, как назвать эту смесь боли от удара в самое самолюбие и судорог от приступа непонятной для нее самой ревности.
Быстро и зло Зоя пила свой напиток, думая о том, что она все равно дочь железного Авлота, и Паулине все равно придется с ней считаться. Никогда так она ещё не была благодарна папе за его политический вес и сомнительную репутацию.
Зоя издала яростный рык и сразу пожалела об этом. Крик души не прошел бесследно. Тут же приступ головной боли заставил ее охать и причитать, грустно и жалобно, как чайка над выскользнувшей из клюва рыбой.
Осторожно она легла на самый краешек кровати, печально закрыв волосами лицо. С робкой надеждой, что волчок, утаскивающий за бочок каждого, кто приляжет на край кровати, все же существует и он унесет ее прочь из этой безрадостной реальности. Туда, где можно выпить или съесть что-нибудь, и оно тебя тут же сделает таким маленьким, чтобы легко пройти сквозь крохотную дверцу. Или хотя бы просто избавиться от этой невыносимой головной боли.
Но молочко Полли и в самом деле обладало чудодейственные свойствами. Как и рассказала Геворгян, лучшего средства от похмелья мир ещё не придумал. Зоя сама не заметила, как через полчаса все следы от этого адского мироощущения сошли на нет. В самом деле, возможно, в аду наказание похмельем одно из самых популярных. Кутил, прожигал жизнь, на тебе — возмездие.
Зоя подошла к зеркалу. Она отметила, что выглядит вполне неплохо. В желудке воцарился покой, голова была ясной как солнечный день и даже мешки под глазами разгладились. Настроение тоже поднялось выше на пару уровней, сегодня последняя важная встреча и все. И, кстати, встреча важна для Паулины. А она возвращается домой, к своему Всеславу, который её ждёт.
Чемоданы ещё со вчера были собраны, и аккуратно стояли в углу комнаты. Туда же она положила пижаму. И в приподнятом расположении духа отправилась сразу на улицу. Ещё издалека она услышала громкий заливистый смех Берты вперемешку с чьим-то хрюкающим хихиканьем, и ей захотелось немедленно оказаться среди этого беззаботного веселья.
Паулина все эти две недели протаскала ее по скучнейшим мероприятиям, и только сейчас она почувствовала вкус свободы и радости. Хотя, возможно, это был побочный эффект от молочка Полли. И это тоже сейчас было неважно. Она ощущала, как ее красная, наполненная неутомимыми эритроцитами кровь переливается из сосуда в сосуд, двигаясь под натиском ритмичных ударов сердца. Жизнь двигалась в ней, рядом с ней, вокруг, и она жаждала окунуться в эту жизнь, черпать из нее ладонями и жадно пить, как холодную, чистую родниковую воду.
— Зоя! — услышала она дикий радостный крик. — Я думала ты улетела.
Берта уже скакала вокруг нее, как огромный длинноногий щенок.
— А ты с нами! Все мои восторги в одну коробочку.
— Да, наверное, Паулина обиделась, что я не стала феминисткой.
— Да ты что? Она предлагала прямо в открытую? — выпучила глаза Берта.
