— А я больше склоняюсь к мысли, — ввязалась в эту странную беседу Скобнич, — что зомбивирус будет одной из мутаций бешенства. Допустим, зомбирование каким-нибудь паразитом потянет нас к людям, а дальше? Георгий? Как по-вашему мы должны заразить спорами такого гриба остальных людей? В природе больше примеров, когда наоборот, такой паразит, как этот гриб… напомните название…
— Квадрицепс, — подсказала Берта.
— Кордицепс. Кордицепс односторонний, — поправил инженер.
— Такой паразит использует своего зомби, как временного хозяина в своем жизненном цикле. Но он не заставляет его убивать других людей или кусать их, потому что он размножается не так. Единственная цель этого паразита, чтобы тот умер там, где ему удобно. Или его быстрее съело другое животное, в котором тот будет размножаться. Как например токсо…
— Токсоплазма гордии! — обрадованно договорил за ней гид.
— Вы правы, Георгий. Вы невероятно эрудированы.
— «Вы правы, Георгий, вы невероятно эрудированы, Георгий, чмок, чмок, чмок», — шепотом перекривляла Скобнич Берта. — Вот зачем ей это? В ее армии поклонников что — нехватка кадров, умер лейтенант какой-нибудь?
— Чего ты злишься, не понимаю, — возразила Зоя.
Зое вообще импонировала Скобнич. Ледяная блондинка Марта Скобнич была такой идеальной. Всегда и везде. Серебряные волосы, перевязанные лентой, лежали как влитые на красивой спине или были аккуратно собраны в безупречном хвосте. И не в том хвосте, что болтается на макушке, придавая своей хозяйке беззаботно-безалаберный вид, а собранный снизу, с которым Скобнич выглядела, как королева, ну или как молодой подающий надежды ученый.
Паулина как-то сказала, что её решение на то достойна девушка пополнить их ряды или нет, и где ее место, основывается на трёх факторах, как на трёх китах. Красота, ум и харизма. Бывает, конечно, что какого-то одного качества не хватает, ума или харизмы, некрасивой здесь вообще делать нечего, и девочку все равно принимают в партию, но тогда остальных двух должно быть в избытке.
«Правда», — призналась Паулина, — «есть девушка, которая не отличается ни харизмой, ни умом. Это жутчайшая посредственность. Но она просто генетический шедевр. Ангелы плачут от благоговения, глядя на эту чистую красоту. Я никогда верила, что из-за женщины можно начать войну, будь это хоть сама Елена Троянская. Теперь верю. Вернёмся из Москвы, я тебе ее покажу.»
Доронина искренне гордилась каждым своим рекрутом. Она создавала элиту общества, тем самым определяя его ценности. Феминистки задавали тренды, решали, чье мнение авторитетно. Каждая девушка, ставшая членом феминистской партии, была уверена, что она стоит на несколько ступеней выше остальных. Они были особенными, и их это объединяло. На удивление, это была самая сплоченная партия в Южной Украине.
Берта не была феминисткой, поэтому она злилась. Злилась на Скобнич, на Доронину. Несмотря на непринужденное общение и симпатию со стороны почти каждой из девочек, Берта все равно не почувствовала бы себя своей. И даже присущая ее непосредственность, принимаемая некоторыми за лёгкую дебильность, не могла до конца скрыть ее обиду от ощущения того, что здесь она чужая.
— Послушай, — решила ее немного подбодрить Зоя. — Мы не Скобнич и не Геворгян, и слава Богу. Они обязаны всем нравиться, они ведь имиджевая группа. Но это ведь априори невозможно. Нельзя понравиться всем. Никто из наших девочек человекоборцев не хуже, чем они. Мы недостаточно красивы только лишь по мнению Паулины. Тебе важно именно ее мнение?
— Тебя она прямо силком к себе тащит.
Зоя усмехнулась:
— Ты знаешь почему. Во мне ей больше всего нравится моя фамилия.
— Вообще-то здесь некоторые генералов очаровывают, так если что.
— Вот-вот.
Все это время они неспешно ехали по Акваферме, пейзажи, которой почти не менялись. Поля и сады. Сады и поля
— А почему все же не выращивают животных? — спросила одна из девочек. — Мясо из животных очень дорогое. Я даже никогда не пробовала его.
— По вкусу оно точно такое же, как выращенное мясо, только не надо мучить и убивать животных ради него, — ответил с широкой улыбкой Георгий.
— Животные же убивают других животных ради еды. Совесть их не мучает.
— Я уверен, что человеку тоже необходимо мясо. Если в рационе только растительная пища, это довольно плохо для организма. Пока не научились выращивать ткани животных, приходилось выращивать животное целиком. Но если есть возможность выращивать мясо, зачем убивать?
И к тому же, это очень ресурсозатратно.
