- Не волнуйся, все будет хорошо, уверяю тебя, - бодро отозвался юноша, хотя и сам не был уверен в этом. По правде сказать, он не ждал столь многочисленной аудитории. Удастся ли ему поразить воображение всей этой массы людей? Словно понимая душевное состояние Артема, геолог энергично помахал ему рукой - дескать, все идет хорошо!
Процессия приблизилась к черной пирамиде. Теперь можно было разглядеть, что это была гигантская куча сухого хвороста - священный жертвенник. В том, что это именно жертвенник, у Дмитрия Борисовича не было никаких сомнений. Он хорошо видел даже узкую деревянную лесенку, которая вела наверх, к вершине большой кучи хвороста. А там, на самой верхушке, торчал большой старый почерневший меч. Он был закреплен в хворосте за ручку и торчал вверх лезвием... Все выглядело именно так, как представлял себе археолог!
Около лесенки ждал Дорбатай в своем парадном красном плаще с золотыми бляшками. Его холодные глаза пытливо смотрели на чужестранцев, выискивая на их лицах признаки страха. Напрасная надежда! Чужестранцы спокойно осматривали священное сооружение, главного вещуна, подручных и дюжих женщин с кривыми ножами. А вот они сами волновались, со страхом поглядывая на четырех друзей, сопровождаемых страшной поскиной: ведь именно им, а не старому вещуну придется иметь дело с загадочными незнакомцами, которые умеют творить чудеса!
Почетная свита и воины Сколота образовали отдельную группу. Старый вождь, как ни старался сохранять равнодушный вид, не мог совладать с охватившим его волнением. Он нервно перебирал поводья коня и обменивался с ближайшими воинами короткими, отрывистыми фразами. Должно быть, предводитель побаивался, что Дорбатай использует свое положение хозяина странных чужеземцев: неспроста ведь вещун наотрез отказался от всех предложений, которые сделал ему Сколот. Он не пожелал отдавать их вождю. Да, в ловких руках жреца пленники-кудесники могли стать очень опасным оружием.
И еще один человек не мог скрыть своего беспокойства. Это был Варкан. Артем сразу заметил его мужественную стройную фигуру среди свиты Сколота. Отряд заметно разделялся на воинов, одетых очень богато и более скромно, в одежде которых почти не было ценных украшений. Но с первого же взгляда становилось ясным, что именно среди этой группы неродовитых воинов Варкан занимает какое-то центральное место. Почему? На этот вопрос пока что не было ответа.
Неподалеку от Дорбатая на богато убранных лошадях сидели знатные скифы. Они держались независимо, сознавая свою власть и силу. Эти люди глядели на чужестранцев с откровенной враждебностью.
А ниже, на склонах холма, шумела толпа пеших скифов. Там уже совсем не было видно никаких украшений на одежде, даже самых скромных, бронзовых: взгляд не останавливался ни на ком отдельно. Беспорядочная толпа сосредоточилась и еще ниже, у подножия черной пирамиды. В ней смешались и скифы и невольники, которые не имели права подниматься выше.
Лида не могла удержаться от того, чтобы время от времени не посматривать на Гартака, который гордо восседал на пышно убранном коне. Сам Гартак был наряжен по всем правилам, на его поясе даже висел меч. Но все это выглядело на нем неуклюже и смешно. Казалось, что меч еще больше искривил его немощную фигуру, а круглый бронзовый шлем наклонил голову набок. И несмотря на все это, вид Гартака пугал девушку...
Друзья стояли, охраняемые подручными вещуна. Неподалеку от них четыре сильные женщины-жрицы крепко держали двух невольников со связанными позади руками. Артем снова вспомнил угрозы Дорбатая: "Богослужение... жертвы". Вероятно, эти несчастные, беззащитные люди должны стать жертвами сегодняшнего ритуала. Он решительно повернулся к Ивану Семеновичу:
- А что, если они начнут с этих рабов? Что тогда?
Но геолог не успел ответить.
Дорбатай запел высоким хриплым голосом. Он низко поклонился куче хвороста, протянул руки к большому почерневшему мечу и выпрямился. Легкий ветер шевелил складки его красного плаща. Старик снова был похож на огромную хищную птицу, которая вот-вот бросится на свою жертву. Так же простерли руки и его подручные, словно стараясь во всем копировать движения Дорбатая.
И вдруг мелодия песни старого вещуна резко изменилась. Его помощники будто по команде умолкли. Теперь Дорбатай пел один, выводя высокие ноты и переступая с ноги на ногу. Затем он снова взмахнул руками, и его песнь подхватили жрецы.
Дмитрий Борисович наклонился к геологу:
- Эти несколько фраз, которые он пропел, касаются нас, Иван Семенович. Старик пел на смешанном языке, и среди непонятных мне скифских слов я разобрал несколько греческих фраз.
- Любопытно...
- Он сказал примерно следующее: "Мы принесем вас в жертву богам, чужестранцы, если только вы не покоритесь. Есть еще время. Скажите, что вы согласны. Иначе смерть ждет вас, смерть, которая вначале на ваших глазах заберет рабов".
- И это все? - невозмутимо спросил Иван Семенович.
- Все.
- Ответа от нас он не дождется. Или вы другого мнения, Дмитрий Борисович?
- Как вы могли такое подумать! - обиделся археолог.
