Путешествие продолжалось. День проходил мимо, красноватым отблеском солнца освещая забеленные дороги леса. Хару молча смотрел в прямую и неподвижную спину Зилирин, которая ехала впереди всех на буром саблезубом тигре. Ее волосы, теперь распущенные, взметались и опадали, как крылья, при каждом прыжке огромного зверя. Рядом с ведьмаком ехали Ирен, Горан и Иглария, которые тоже все меньше разговаривали по мере того, как ровный эскорт временной королевы продвигался в чащу леса. Хару чувствовал напряжение приближающегося конца, напряжение, которое передали ему сотни дриад и друидов своим тревожным и одновременно торжественным молчанием.
— Что она чувствует, как думаешь? — шепнула Ирен, близко наклоняясь к лицу друга и слегка натягивая поводья, чтобы ехать с Хару стремя в стремя. Ведьмаки, как и жители леса, тоже отправились в путь на прекрасных боевых зверях.
— Я как раз думаю об этом, — отозвался юноша, — думаю о том, чтобы я чувствовал на ее месте.
— Она потеряла любовь всей своей жизни. Уверена, она до сих пор охвачена горем.
— Не думаю, что только горем. Я считаю, она гордится тем, что выбрала этот путь. Он для сильных духом.
— Этот путь скорее для падших духом, — грустно усмехнулась Ирен. — Игра слов. Но это — правда. Боюсь, — это единственный выход для тех, кто больше не видит смысла в жизни и знает, что ничего уже не сможет делать с охотой и потому станет обузой для соплеменников.
Под мягкими лапами тигров почти не скрипел снег. Прирожденные охотники двигались бесшумно, словно тени. В обшитых зеленью кронах рычал ветер, словно желая сорвать неуместные зимой листья. Зилирин вдруг обернулась, воззрившись на ведьмаков глубокими карими глазами. Неспокойный ветер зло играл ее локонами.
— Вы правы, отчасти, — золотисто пропела она, без укора в голосе. — Больше этого леса я любила лишь моего спутника. Но его не стало, и остался только лес. Таких историй, как моя, множество, но далеко не каждый идет жертвовать собой. Но я знаю, — когда — то давно моя прабабка тоже выбрала себя для праздника Крови Ирмены, и я решила, что это — и моя судьба.
Хару почувствовал, что краснеет.
— Прости, Зилирин, что обсуждали тебя… это просто..
— Брось, — усмехнулась она, — пустое. Ты славный, ведьмак. И ты, Ирен, тоже. Вам столько предначертано — и плохого и хорошего, но когда — то и ваш путь окончится. Ну, а конец моего пути уже близок. Почти настал.
Зилирин отвернулась, вновь воздев голову ввысь, осматривая деревья, словно что — то там разыскивая. Через несколько минут Хару понял — что.
За хитросплетенными ветвями и листьями, за узловатыми кривыми стволами замелькали легкие, как лань, тени, загорелись цветные стремительные огоньки. Лес вдруг распорол надвигающуюся тьму ночи ярким ореолом, а тишина потонула в многоголосном приветственном шепоте.
— Мы приближаемся, — пояснила Иглария, — арины здесь. Они встречают нас. И феи тоже.
Лес наполнялся тысячами голосов, которые с шепота переходили на тихое пение. Ведьмак озирался по сторонам, едва улавливая стройные и быстрые силуэты за кустами и медные лица, изукрашенные охряными татуировками. За спиной Хару нарлины, прибывшие из столицы леса, вдруг тоже запели, и их голоса слились с остальными.
Вскоре лапы боевых тигров утонули в мягком мху и изумрудной траве. Снег исчез, а откуда-то из горящих огнями недр леса потянуло жаром. Деревья стали огромными и черными, почти не различимыми из — за лившегося впереди света. Свет ослеплял путников и тигров, заставляя всех следовать наугад. Над длинным эскортом проносились насекомые и птицы, а высокая и мягкая, как шелк, трава все время была в движении от множества маленьких лап грызунов. Биение жизни лилось отовсюду. Оно слышалось в стройном хоре дриад и друидов и выкатывалось мощной энергией из мерцающей чащи.
— Почти прибыли! — голос Игларии был до предела возбужденным, а широко раскрытые глаза неистово горели. Она даже привстала в стременах.
Хару, тоже одурманенный умиротворенной силой леса, потрясенно подумал о том, насколько, должно быть, зрелищен конец, если даже Иглария волнуется, хотя видит течение этого праздника каждый год.
Внезапно пение стихло. Арины плавно выступили вперед и застыли в недвижении, как маленькие деревца. Ни один лоскут одежды не шевелился на них.
Перед гостями открылась изукрашенная цветами и пушистым мхом поляна, в центре которой раскинуло свои ветви дерево с горящим белым светом листьями. Вокруг него стайками носились маленькие феи, которые дарили поляне еще больше света. Несмотря на спустившуюся ночь, вокруг было ясно, как жарким летним днем.
— Сердце леса, — сбивчиво пояснила Иглария ведьмакам, — это — Дуб — патриарх. Именно на место, где он растет, пролилась кровь Ирмуллар… Смотрите…
