В полной тишине Зилирин плавно выскользнула из седла и, утопая по щиколотку в зеленом ковре, двинулась к длинному плоскому камню, вросшему в землю у подножия Дуба — патриарха. Горевшее белым светом дерево вдруг ожило при приближении дриады и склонилось ветвями к ее макушке, словно благодаря и прося прощения одновременно. Зилирин в ответ провела ладонью по шершавой коре, слегка задержавшись на мерцающих листьях, а затем быстро и уверено легла на гладкий, как отшлифованный мрамор, камень. Еще пару мгновений она удерживала взгляд на провожавшем ее эскорте, а затем прикрыла веки, погружаясь в тихий и согласный сонм голосов аринов. Они вновь пели, протягивая руки к камню и становясь на колени. Нарлины присоединились к ним, как и ведьмаки, которые, в уважении к чужой традиции, тоже согнулись в поклоне. В тихом пении на этот раз слышалось обращение к лесу и радость за его жизнь, но слышалась так же и грусть за жертву, принесенную Зилирин. Лес не оставался молчалив к обращению своих детей. Деревья и трава тянулись к дриадам и друидам, на поляну вышли десятки животных, в черных глазах которых полыхал отсвет горящих листьев Дуба. Под стройное пение лицо Зилирин разгладилось и залилось здоровым румянцем, а ее волосы вдруг водопадами скатились с камня и потянулись к траве и цветам, которые вмиг охватили податливые локоны. Руки дриады так же сами собой плавно опустились к земле, касаясь пальцами травы. Растения и здесь охватили дриаду за тонкие запястья, обвиваясь вокруг них цветастыми браслетами. А затем от громадного Дуба к земле и ко всем стоявшим на поляне излилась волна теплой приветственной энергии.
Так окончился праздник Крови Ирмены. Он потряс Хару, Ирен и других ведьмаков до глубин души. После этого юный колдун кардинально изменил свое отношение к аринам. Уже после праздника он узнал от Игларии, что за последнее столетие не было ни одного нарлина, который принес бы себя в жертву лесу. Нарлины — воины, ведущие дела со всей Токанией. Арины — стражи священной обители дриад. Они сливаются с лесом, наполняя свою душу его покоем и молчаливой мудростью. Ведьмак осознал это и зауважал аринов как никогда. Но больше всего Хару потрясла краткая речь Зилирин о предначертанной ей судьбе. Теперь ведьмак полностью уверился в том, что именно ему суждено своей жизнью отплатить за возрождение Кристл, как Зилирин, на его глазах, отплатила своей за жизнь леса. Дриада стала для Хару неким наставником, который кратким напутствием подготовил его к неизбежному и утешил его. Дойдя до такой мысли, Хару больше не думал о пророчестве Вирджила. Он наслаждался каждым спокойным днем, проведенным с Ирен в древней Цитадели, и с радостью и энтузиазмом исполнял свои повседневные обязанности. По вечерам он, Ирен и Кахоро проводили время в палатке Таби, помогая старушке изготавливать целебные зелья и противоядия от демонских стилетов для предстоящей битвы. В лес Ирмуллар ведьмак с тех пор выбрался лишь один раз, когда королева Иглария предложила всем колдунам окунуть свои мечи в озеро Тайн, которое оставило силу своих вод на стали, закалив ее и сделав убийственной для тел демонов, созданных из огня. Теперь число преимуществ жутких инфернальных существ значительно сократилось. Ведьмаки набирали силу.
В середине следующего месяца зимы — месяца Серебристых Морозов пришло известие о выдвижении войск Сферы и быстрой подготовке армии Фордхэма, сосредоточенной в столице королевства людей — Азшаре. Друзья восприняли эту новость спокойно и почти не разговаривали о ней. Всего через несколько дней приготовлений ведьмаки и дриады пустились в путь — к Безмолвным степям — месту встречи всех союзнических войск.
Половина этого месяца и следующего — месяца Клыкастых ветров, войска провели в пути. И лишь в середине первого месяца весны объединенные силы дриад, ведьмаков и Тарин — нурских воинов прибыли на условленное место встречи. Решающая битва была близка как никогда.
Итак, время настало!
— Гром!
Король Урбундара снял с головы устрашающий рогатый шлем — маску с изображением осклабленной гримасы и жестом приветствовал Хару.
Колдун спрыгнул с коня и подошел к другу, с восхищением разглядывая его воинственное облачение: тяжелые позолоченые доспехи, покрывавшие гнома с ног до головы и двуручный обоюдоострый топор, мерно покачивающийся за его спиной в такт шагам.
На лице короля не было и тени той скорби и отрешенности, которые охватили его после смерти отца. Но и прежняя веселость так и не вернулась к Грому. Хару смог прочесть на его лице лишь твердую решимость отомстить, во что бы то ни стало.
— Давно прибыли? — спросил колдун.
Под порывистым ветром Безмолвных степей хлопали матерчатые палатки.
— Еще позавчера, — деловито ответил Гром. — Войско Сферы в паре дней пути от этих мест. Сфера уже знает, что мы стоим между ней и Фордхэмом, но все равно идет вперед. Она верит в свои силы.
Хару кивнул. На это они все и рассчитывали — разделить вражеских союзников.
