Митя и сам не понял, откуда взялись силы вскочить. Он взбежал по наваленной у забора куче ящиков – она качалась под ногами и наконец рухнула, но Митя уже был на стене. Подхватил Йоэля под локоть, помогая сохранить равновесие. Не открывая глаз, тот привалился к Мите плечом. Из-под закрытых век, будто слезы, катились крупные капли крови. Йоэля шатало, как в сильный ветер, и только Митина рука сейчас не давала ему упасть. А вокруг… вокруг бушевала зелень. В прямом смысле слова – бушевала. Тонкие, гибкие лозы плетьми хлестали напирающую толпу. Нападающие орали, визжали, ругались, зажимая ладонями вздувающиеся багровые рубцы. Кто-то орал, кто-то катался по земле. Пара человек прорвалась к самому забору, один схватился за тугой серебристо-зеленый побег… Тот лопнул в руках, обдавая брызгами тягучего бледно-зеленого сока. Человек истошно заорал, упал, судорожно забился, выгибаясь так, что затылок чуть не касался спины, и затих.
Толпа ответила диким воем и подалась назад… Митя даже на мгновение понадеялся, что сейчас они побегут, но…
Вперед выскочил тот самый экзальтированный юноша, которого Митя видел рядом с Алешкой Лаппо-Данилевским, и пронзительно заорал, тыча пальцем в альва:
– Слабеет нелюдь проклятущая!
Толпа снова взвыла, полетели вывороченные из мостовой булыжники. Один ударил в забор прямо под ногами альва – Йоэль судорожно дернулся, едва не рухнув во двор и не утащив за собой Митю.
– Пошли вон отсюда! – оскалился Митя, чувствуя, как наливаются тьмой глаза, а щеки проваливаются, точно у облепленного остатками высохшей кожи черепа.
– А-а-а-а! Смерть за нами пришла! – заверещали внизу.
С лица предводителя толпы пропали всякие следы экзальтации, он явственно растерялся…
Толпа взбурлила, передние ряды рванули назад, пробиваясь сквозь напирающие на них задние, кого-то били, кто-то упал, кого-то затоптали…
Над крышами на миг мелькнул сполох – будто взвился язык пламени и тут же опал…
– Никакая то не смерть! – пронзительный, до звона в ушах вопль покрыл вопли, и вперед вылетел Алешка. – То Кровный! Кровный! Кровные с жидами и нелюдями сговорились! Государь император их бить велел, а начальство продалось! Покрывает! Один полицмейстер за государя стоял – так и его куклы жидовские убили!
Рев толпы вдруг стих, сменившись жиденькими возгласами, – даже распаленная и пьяная от возбуждения, толпа не могла представить полицмейстера своим благодетелем…
Алешка почти в отчаянии огляделся и заверещал еще пронзительнее:
– У них там за забором казна спрятана! Бей их – всё наше будет!
– Беееей! – мгновенно взревела толпа.
– Огня, люди добрые! Огня-то небось забоятся! – Из бокового переулка вынырнул высокий здоровяк и принялся раздавать палки с намотанной паклей.
Факелов было много, будто заранее готовились.
«А они и готовились!» – понял Митя, потому что здоровяка он тоже видел раньше: разом с экзальтированным, и уголовного вида хлыщами, и другими заводилами в толпе.
Чиркнула спичка, первый факел начал куриться дымком. Здоровяк выдернул из толпы первого попавшегося мужика и сунул факел ему в руку:
– Жги их, окаянных!
Лозы метнулись наперерез. Бредущий впереди мужичонка неуверенно ткнул факелом в тянущийся к нему зеленый отросток…
Йоэль глухо застонал и содрогнулся всем телом, будто это его хлестнули огнем. Зеленый побег прянул в сторону… Мужичонка радостно заорал и принялся размахивать факелом во все стороны. Вооруженная факелами толпа снова поперла на приступ.
Митя позвал. Пусть по неведомой причине мертвецы в еврейском квартале не откликались, но… не могло же так быть с мертвыми по всему городу! Кладбище тут недалеко, и бегают мертвяки быстро.
Он звал, и звал, и звал, тянулся еще и еще, скользил сквозь сгущающееся вокруг него марево, туда, где ждала его армия смерти!
Есть! Митя дернул за туго натянутые нити, чувствуя, как на городском кладбище начинают шататься надгробные камни и мертвецы вылезают из могил. Сперва медленно, а потом все ускоряясь и ускоряясь, бегут к кладбищенской ограде!
И… застревают у кладбищенских ворот! Он по-прежнему ощущал каждого из них – они спешили, они торопились на зов Мораниной Крови, они шли… они шли, перебирая ногами на одном месте!
– Что? – выдохнул он вместе с сорвавшимся с губ клубком морозного пара. – Как?
Внизу Алешка медленно поднял два пальца к козырьку картуза и картинно отсалютовал.
«Лаппо-Данилевские оплатили восстановление ограды городского кладбища… Город закупил мертвецкий кирпич… Но… Никакого мертвецкого кирпича на самом деле нет! Я его выдумал!» – успел подумать Митя.
Алешка растянул губы в издевательской улыбке и махнул рукой.
– Бей нелюдь поганую! Убивай, пока они нас не поубивали! – заорали его подручные.
Завывающая толпа ринулась на приступ.
Защищающие подход к дому лозы взметнулись ввысь, будто пытаясь встать стеной, и тут же десятки факелов полоснули по ним огнем.
Йоэль страшно закричал и рухнул с забора. Налетевшая невесть откуда мара поймала его возле самой земли.
