Зачем я добавил «сторонней»? Глупец. Чудо, что она не обратила на это слово внимания – в ответ робко просияла и опустила глаза. Видно, я знал, что мог причинить ей столько боли, навлечь такое несчастье, на какие не способен ни один наемник или недоброжелатель, и вопреки здравому смыслу пытался оттолкнуть Ив, пока не стало слишком поздно. Почему жалел ее? С каких пор вообще кого-то жалел?
Проклятый остров, проклятый мир, который проклятый чародей зачем-то пытается уберечь от проклятой гибели. Дело приобретало все более дурной оборот с каждым днем, что я проводил в Тэлфорде.
– Он успокоится, – пообещала Иветт. – Ему просто нужно время.
Я кивнул. Впрочем, все было не так плохо. Беспокойство порой захлестывало меня – так бывало и прежде. Иногда оно просыпалось в совсем спокойные моменты, даже счастливые, если в моей жизни бывали таковые, и сковывало внутренности, пережимало горло. Во время выполнения заказов это почти всегда влекло за собой неудачи, но чаще я умудрялся обернуть замешательство целей в свою пользу и все же прийти к тому, что мнил конечной точкой. Как и сейчас: брать в жены дочь богатейшего человека Ноксианских островов могло показаться неразумным – таким это счел сначала я, а потом и представители Гептагона, – но в итоге это помогло оградить Фабиана от мучительной любви и расположить его к себе, что заняло бы куда больше времени, не передумай он жениться. Если бы какие-то из богов отвечали за судьбу, я бы даже счел, что они ко мне благосклонны.
Внутри что-то защекотало и почти заставило посмотреть налево. Отблеск розового в волосах ускользнул за поворотом. Меня потянуло за ним – естественно, как порыв ветра несет по воздуху опавший лист и заставляет волну разбиваться о берег, – и я не стал противиться. Высвободил руку, чуть склонился, чтоб губами коснуться нежной щеки.
– Загляни в ту лавку. – Я указал на случайное крыльцо одной из десятка лавок, расположившихся в длинном двухэтажном доме, по счастью оказавшемся за спиной Иветт. В других королевствах такие постройки встречались редко, и я все еще смотрел на них как на диковинку. – Я кое о чем вспомнил. Сделаю – и тут же вернусь.
Иветт растерялась, сложила руки на животе и мимолетно улыбнулась – разочарованно, будто я уже бросил ее и оставил гнить одну в тьме одиночества и позора. Впрочем, мгновение спустя эта эмоция растворилась, и я со спокойной душой поспешил вслед за неудачливым стражником, однажды спасшим меня от болезненного приземления за стенами города.
Тобиас стоял прямо за углом. Я окликнул его раз, затем второй, но он упорно не отзывался. Пришлось почти врезаться в его спину, ставшую заметно шире за последние недели, и лишь тогда он удостоил меня вниманием – развернулся мгновенно, пыша яростью и готовностью броситься в драку… но остыл, как только встретился с невозмутимостью, царившей на моем лице. Брови сошлись у переносицы, рот приоткрылся, но с губ так ничего и не слетело. Пожилая дама, с которой он общался еще пару секунд назад, спешно удалилась, ощутив витавшую меж нами напряженность.
– Тобиас.
Я кивнул в знак приветствия, но стражник не ответил тем же.
– Мне пасть ниц? Или на колени? Может, поклона достаточно?
– Еще злишься?
Он тяжело вздохнул, закрыл глаза, потер переносицу.
– Нет, если честно, но так давно хотелось сказать вам что-нибудь подобное, что решил не терять возможности.
Никакого страха – мало кто решался говорить подобное в лицо Верховному, а затем вести себя как ни в чем не бывало. Так же он держался и в компании короля. Воспоминания о том, как он ворвался и обвинил того во всех своих несчастьях, еще были свежи. Сам того не ожидая, я рассмеялся. Прислонился плечом к стене, взглянул на него снова: посветлел, смягчился, чуть ссутулил плечи. Мое молчание вытягивало из него разросшуюся храбрость, хоть я и не выказывал злости. Впрочем, если подумать, в самые страшные моменты на моем лице чаще красовалась улыбка, нежели оскал.
– Мечты следует исполнять, – согласился я. – Молчание тоже входило в план?
– Молчание? – Нахмурился, сложил руки на груди.
– Я звал тебя дважды. Люди нечасто игнорируют меня так открыто. Знаешь, это было даже обиднее, чем грубость.
Опуская руку, он нечаянно задел нож, висящий на поясе, и меня прошиб холодный пот. Поэтому я за ним пошел? Его, выходит, выглядывал в толпе, праздно расхаживая по городу? Объективных причин помогать мне у него не было, да и я не был уверен, что бывший вояка обладает нужными навыками и знакомствами. Тем не менее…
– Не хочешь подзаработать?
Тобиас насупился, напрягся – на его месте я бы тоже отнесся к своему предложению с осторожностью.
– Нужно просто кое-что разузнать, – успокоил я. – Может, король и сам поручил это кому-то, но…
