Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, – он серьезно собирался делать вид, будто мы ученики? – но боковым зрением увидел, что кто-то в самом деле поднял руку, и Холден разрешил произнести ответ.
– Четыре, – выпалила раскрасневшаяся дама.
– Шесть, – возмущенно поправил стоящий рядом с ней старик. Выходит, с ботаникой все же справился.
Холден жестом заставил их замолчать, а затем тихо зааплодировал.
– И вы оба правы. Раньше на экзаменах проверялось владение шестью стихиями: земля, вода, воздух, огонь, свет и тьма. Но последние два пришлось исключить из программы из соображений безопасности – несколько несчастных случаев показали, что в них нет необходимости. Так что, если они давались вам скверно, поздравляю: вам несказанно повезло. Однако я строг в вопросах проверки знаний, так что силы, которые предназначались свету и тьме, советую направить на остальные четыре стихии.
Он прошелся, проверив, все ли встали точно на отведенные им места, и объявил:
– Начнем. Первая – вода.
Я закрыл глаза, прислушиваясь к миру вокруг. Со стихиями работать просто: они повсюду. Ветер ласкает кожу, капли росы оседают на травинках, земля крепко держит тебя, только если ты не пьян или болен. Огонь же всегда пылает внутри меня, и потому я точно знал, куда направиться, чтобы его отыскать.
Медленно подняв руку, я стянул с деревьев затаившуюся на листьях влагу, и она тут же собралась в неровную сферу прямо передо мной. Приятно повеяло прохладой. Холден взглянул на мое творение лишь на краткий миг, и я направил колыхающийся шар к нему. По пути он постепенно нагревался, шел рябью, будто дышал, а точно у лица Верховного обернулся облаком обжигающего пара.
– Не упустишь возможности показаться, – недовольно бросил Холден.
– С этой целью мы все сюда и прибыли.
Холден пожал плечами, как бы соглашаясь, и я отвел взгляд, чтобы не бросить какую-нибудь глупость. Страшно представить, сколько прошло лет с тех пор, когда он в последний раз по-настоящему задел мое самолюбие, а я все еще сочился злобой, как будто то было вчера. Знал, как это выглядит со стороны, сам стыдил за подобное, и лишь хуже делалось оттого, что Холден, пусть и бросил пару колких фраз, все же, казалось, не собирался мешать мне на испытаниях. Впрочем, чего ему обижаться? Сломанный нос не чета многолетней ненависти к себе.
