Разглядывая ее, я всегда думал, будто боги выбирают Верховных по принципу разнообразия: строгая пожилая Кьяра, пышущий здоровьем медведь Тристрам, мощная горячая Зария, сдержанная и стойкая Лорелея, Холден, присоединившийся к ним, казалось, из-за ребяческого нрава. И Томико – нечто тонкое и удивительное, почти эфемерное. Ее специальностью не случайно были именно телесные и внетелесные практики: ей это давалось так легко, что, казалось, работает само собой, а она лишь проводник, чьими руками духи творят чудеса. В детстве я с ней не слишком ладил, но предмет был мне интересен, хоть в перерывах между сдачей экзаменов я только и делал, что засматривался на блестящие черные волосы и бездонные глаза, природой спрятанные от любопытных взоров.
– Займите места. – Голос Томико был слишком высоким для занимающей столь серьезный пост женщины, но заученные фразы помогали звучать весомее. – Настройтесь на работу вне тела. Сегодня я буду проверять только ее.
Она всегда говорила, что практики даются легче в определенной позе, и с годами привыкаешь принимать ее не задумываясь: садишься на пол – без какой-либо подстилки, – пятки сводишь вместе, кладешь ладони на колени и нажимаешь на них, опуская, насколько это возможно. Так, по ее мнению, духам удобнее входить в наши тела и выходить из них. Признаться, покидал тело я всегда моментально и с большой охотой, но возвращаться и в особенности восстанавливаться после путешествия действительно проще, когда оставил сосуд в подходящем положении.
– Раздвиньте границы сознания. Вспомните, как устроена Ателла, есть ли в ней потайные ходы и скрытые от чужаков комнаты. Найдите конверт, на котором указано ваше имя, только ваше – чужие не подойдут. – Томико приняла ту же позу, голос ее стал размеренным и тихим: вероятно, готовилась наблюдать за испытуемыми в процессе выполнения задания. – До конца дня вы должны сообщить о его местонахождении.
Она бросила на меня краткий взгляд – такой же, как и на прочих, – и я кивнул, подтверждая, что все расслышал.
Чувство легкости, что давало избавление от тела, непередаваемо. Когда-то я так стремился к нему, что проводил так большую часть дня, но вот беда – ты ничего не можешь коснуться. Роль молчаливого и бездеятельного наблюдателя, конечно, порой забавляла и давала расслабиться, но спустя время обращалась беспомощностью и нестерпимой сухостью во рту, от которой после возвращения в тело приходилось долго и мучительно избавляться.
