Я давно перестал обращать внимание на дату в календаре, однако это торжество никогда не проходило незамеченным. Казалось, будто люди, беспробудным сном спавшие большую часть года, вдруг оживали, прикрывая традициями свои бесчинства. Устаревшие ритуалы и обычаи обладали особой популярностью – по большей части потому, что были полны жестокости, но притом не предполагали соответствующего наказания. Я любил смотреть, как люди сбрасывали маски, проявляя истинную суть, но спустя годы и это начало надоедать. Немногие могли сотворить что-то, способное меня удивить. Однажды в День Солнца я получил заказ от богатейшего ростовщика из Кетрингтона, располагавшегося в паре часов езды от Ателлы. Почитатель древних традиций возжелал падчерицу, уже обещанную подходящему жениху, и попросил меня лишить девушку памяти, чтобы в будущем та без зазрений совести смогла построить семью, а в ее разуме не зародилось смертельной обиды. Примечательно, что спустя полгода я получил другое поручение – в ее чреве зрело дитя, способное разрушить добрые отношения между династиями молодых. А еще через месяц пришло письмо от ее новоиспеченного мужа, любившего заглядывать по ночам к прислуге и молившего лишить его возможности иметь детей. С тех пор я приобрел неприязнь к празднику, что принято считать лучшим днем в году, и растерял остатки веры в людей, на каждом углу клявшихся в своей преданности делу и семье. Все, кто имел голову на плечах, лгали, но немногим удавалось делать это, оставаясь безнаказанными. Лишь тем, чьи средства позволяли обратиться ко мне.
Когда король Солианских островов назначил сбор совета в разгар празднества, я ничуть не удивился, что его черствая и полная недовольства душонка разделяла мои чувства относительно торжества. О прочих членах совета нельзя было сказать того же: хрюкающие потные свиньи оказались возмущены тем, что их беспробудное пьянство так бесцеремонно прервали. Лишь казначей, которому при нашей последней встрече указали на низкое качество работы, был трезв и внимателен. Полагаю, мышам не очень нравилось гулять по траве, когда кони втаптывали ее в землю, – велика вероятность не вернуться в норку к ужину.
Имена заседавших за овальным столом никак не желали оседать в памяти, и я быстро бросил попытки это исправить. Содержание звучавших речей также едва ли меня интересовало. Складывалось ощущение, будто я не покидал Гептагон: снова кто-то поднимал вопрос, в чьих руках находится больше власти, и пытался указать другим, что делать. Потому я и вел себя соответствующе – скучал.
– Фадрейн скоро захлестнет новая волна протестов, ваше величество! – почти перейдя на писк, воскликнул хлипкий мужчина в желтом наряде. Слова неожиданно вырвали меня из глубоких дум. – И тогда вам уже не удастся удержать над ним власть.
– Вырезать всех несогласных – это, конечно, вариант, – без эмоций согласился король. – Вот только дело в том, Фритц, что с каждым остановившимся сердцем бунтовщика ты будешь терять по сотне верных, и тогда вина за восстание переляжет на твои плечи.
Отсутствие ярко выраженных интонаций в речи короля, по правде говоря, обескураживало: обсуждаемая тема предполагала некий накал. Но если мне это виделось интересной особенностью его стиля ведения переговоров, то членов совета его голос вжимал в стулья и лишал дыхания. Никто не желал оказаться козлом отпущения, если вдруг негодование короля перельется через край. Из-за магии ли, из-за воспитания или пережитого на поле боя, войдя в комнату, Фабиан лишал присутствующих свободы воли или затыкал рты тем, в чьих сердцах плескались ее остатки.
– С Фадрейном я разберусь сам, – просто заявил король. – Что там дальше?
– Но вы не можете! – воспротивился Фритц. – Если люди поймут, что даже такая мелочь способна выманить вас из-за стен, они начнут восставать повсюду.
– Не согласен. Все зависит от того, что именно я сделаю и к чему это приведет.
– Ваше величество!..
– Что там дальше?
Воздух будто затрещал, такими напряженными были вздохи присутствующих. Глаза членов совета бегали от рук короля к его лицу, а затем в панике оглядывали соседей по столу, в то время как Фабиан оставался островком спокойствия посреди океана бури. Его ничуть не волновало, какой эффект его слова могли возыметь на окружающих.
– Мне повторить?
– Следующей темой значатся траты на свадьбу, – вступил казначей. – Необходимо составить список гостей и разослать приглашения, но для этого прежде всего нужно определиться с датой.
– Задайте эти вопросы леди Иветт, – отмахнулся король, даже не пытаясь скрыть незаинтересованность. – Полагаю, ее такие вещи занимают куда больше меня.
– Но разве вам нет дела до собственной свадьбы?
– Гидеон, – на выдохе произнес король, – со слухом у тебя тоже неладно?
