Поймать взгляд Рихарда не составило труда – из-за переполнявшего его самодовольства он не избегал зрительного контакта, – но пробраться к нему в мысли я, вопреки ожиданиям, не сумел. Что-то отталкивало, будто его разум заключили в упругий пузырь, отражающий направленный импульс. Я не стал усердствовать, поняв, что кто-то стоял за его спиной. Если его не было видно, это вовсе не означало, что я не знал о его присутствии. К счастью для меня, план был прескверным: кто бы им ни помогал, он был непроходимо глуп, раз не подумал о равномерной защите всех подопечных. Я преуспел уже с третьей попытки. Миловидный и удачно сложенный представитель местной власти без колебаний раскрыл передо мной двери чертогов своей памяти. Нужная информация лежала на поверхности, но где-то на периферии воспоминаний юноши мелькнула алая прядь, прячущаяся в золистой копне, и на мгновение в спину вонзился осколок моего собственного прошлого.
– Эгельдор? – нетерпеливо повторил король.
– Бунтовщики обосновались на постоялом дворе «Бу-ря», – отозвался я. – Там же, в таверне по вечерам проходят собрания. Они строят нелепые планы по возвращению острова, хотя сами давятся черствым хлебом и гнилыми овощами даже в разгар лета. И вино у них отвратное.
Вивиан не сдержала смешка, а Рихард занес руку, но так и не понял, на кого обрушить гнев. Проникновение в разум никак не отражается на внешнем состоянии человека; более того, он не ощущает его, если не владеет базовыми защитными техниками, а этим невеждам вряд ли далась бы даже самая простая из них.
Король еле слышно присвистнул, и из-за многочисленных дверей тут же повалила стража. Чиновников привязали к стульям и окружили, направив на них пики. Они приняли поражение, но наверняка ликовали, не лишившись голов в тот же миг. Прикройся они сторонним магическим вмешательством, могли бы вымолить у короля прощение, но, судя по их умиротворенным лицам и прозвучавшей впоследствии фразе, они и не помышляли о таком варианте. Как и о пытках, которые полагались в противном случае.
– У вас нет никакого права на эти земли, – спокойно выкрикнул Рихард вслед. Король остановился, будто слова ударили его наотмашь. – И хотя остров зовут покоренным, народ Фадрейна никогда вам не покорится. Если вам мало клочков земли, лучше обратите внимание на те, с которых приплыла ваша ноксианская шлюха.
Не успели мы и моргнуть, как крошечная тень оказалась перед высказавшимся заложником. Заставив стражников отойти в стороны, Вив поставила ногу на пах Рихарда и надавила что есть мочи. Сил у нее всегда было много.
– Мерзкий ты червь, – прошипела наемница. – Неужели тебя не учили, как стоит обращаться к королю?
Рихард подавился вздохом, но на этом его страдания прекратились. Он закатил глаза и медленно, смакуя момент, растянул губы в сальной улыбке. Фабиан ответил ему лишь звуком удаляющихся шагов.
– Прекращай, Вив, – усмехнулся я. – Кажется, ты доставляешь ему удовольствие.
Места неприятнее, чем «Буря», я не видел ни разу в жизни, а для получения подобной похвалы нужно знатно постараться. Хлипкая деревянная мебель гнила и скрипела, вонь впиталась в стены, а блюда были похожи на переваренное скотом нечто; посетители вели себя соответствующе. Первой за скверно сколоченную дверь зашла Вивиан – она попросила об этой чести, чтобы на короля и его спутников не напали ожидавшие их визита головорезы. Из заведения послышалось сначала довольное посвистывание, а затем и крик нестерпимой боли, смешавшийся с потоком ругательств.
Двадцати секунд ей хватило, чтобы отрубить новому поклоннику несколько пальцев.
Вошли в презренную дыру мы молча, тем самым заставив замолчать и остальных, но вскоре по толпе завсегдатаев прокатился рокот неодобрительных возгласов. Кто-то осыпал правителя Солианских островов ругательствами, кто-то хлопотал вокруг наглеца, протянувшего руки к его защитнице, а кто-то декларировал явно заученные лозунги, вложенные в их головы извне. Лишь один из них взобрался на стол, готовясь произнести речь. Люди вроде него не въедаются в память, ведь все в них до жути невыразительное, но этому запомниться помогал чей-то давний подарок – шрам, проходящий от середины щеки до брови, и белесый, невидящий глаз.
Под моим левым веком сочувственно заныло, и я приложил к лицу ладонь, чтобы унять мнимую боль.
– Вы только гляньте, кто к нам явился! – взвыл предводитель мятежников, торжественно поднимая пинту. – Его величество Фабиан Маттиас Миррин! Как вам Фадрейн, а? Расцвел под вашим началом, не правда ли?
– Что, забери Краарис ваши души, вы тут устроили?!
