Король чуть опустил веки, одаривая меня привычно устало-снисходительным взглядом, и отчего-то я не испытал раздражения. Напротив, теплое, мягкое чувство облегчения поглотило меня и не желало уходить, как бы упорно я от него ни отмахивался. Было бы намного проще, если бы король погиб – обстоятельства не имели значения. Но его фигура перестала видеться такой уж устрашающей, а магия – необузданной, и оттого затеянная игра казалась посильной. Нужно было лишь разобраться с правилами.
Король сделал несколько шагов навстречу, и мы оказались настолько близко, что даже в тусклом свете нескольких свечей и предрассветного неба я отчетливо видел его лицо. Отражение моей красной радужки в льдинах, что сверкали на месте его глаз, были подобны крови на снегу – очередное напоминание богов не забывать, кем я был по своей сути. Пятно разрасталось по мере того как Фабиан наклонялся, и в конце концов его дыхание скользнуло по моей щеке. Мышцы сжались, сделавшись каменными, и я дрогнул, чтобы отпрянуть, но он вытащил что-то из-за моей спины и отстранился сам. На спинке стула, стоявшего позади меня, висела его одежда.
Звуки, о которых я совсем забыл, вновь коснулись слуха. Король едва успел натянуть штаны, когда в дверь трижды постучали и из сгустка сумрака выглянуло лицо, испачканное едва заметными на темной коже разводами крови.
– Ваша невеста, – запыхавшись, едва выговорила Вив. – К ней подослали убийцу.
Фабиан, на ходу застегивая пояс с ножнами, вылетел за дверь, прежде чем она успела договорить. Я не двигался с места. Замерла и наемница, не спеша следовать за королем.
– Тебе стоит взглянуть.
Кудрявое облако ускользнуло в коридор, и я, сбросив с тела внезапно возникшее напряжение, помчался за ним. Очертания Вив едва виднелись во мраке замка, но в этом и не было нужды. Железистый запах разошелся по королевской обители, и тело само собой несло в сторону, где он становился тяжелее и гуще. Смерть тянулась ко мне, а я тянулся к ней. Наше знакомство давно перестало исчисляться днями и месяцами – перешло на сотни лет, стерев границы дозволенного и приличного. Не хотелось бы называть нас друзьями, но в каком-то смысле мы определенно были близки.
Около дюжины стражников, встреченных мной по пути к покоям Иветт, были мертвы, еще столько же – жестоко ранены. Кого-то из них убийца обрек на вечные прижизненные муки, кого-то – на жалость во взгляде всякого, когда-либо на них взглянувшего, и лишь Вивиан сумела не просто сразить преступника, но еще и остаться невредимой. Удивительный исход событий.
Дверь в покои будущей королевы была открыта. Фрейлины, как и всегда, окружали леди Дюваль беспокойным роем, то предлагая ей теплое одеяло и чистое платье, то осыпая причитаниями о произошедшем. Иветт не удостаивала их и толикой внимания, бездумно уставившись в стену. Я слегка махнул рукой, и дверь аккуратно закрылась, ограждая испуганных девушек от неприятного зрелища.
Вивиан превратила тело своего брата по оружию в безликую груду останков. Несмотря на кучу факелов, возникших вокруг кровавой сцены, в лице наемника с трудом угадывались черты, способные указать на его происхождение и возраст. Дешевая одежда, грязные истоптанные ботинки, в руке – кинжал с драгоценными камнями и искусно выделанными ножнами. Я взглянул на Вив, и она кивнула, подтверждая, что именно это и вызвало у нее вопросы. При более ярком свете стало ясно, что кровь и пот почти смыли с ее лица золотой узор, уступив место свирепому убийце, живущему внутри хрупкого женского тела.
– Вам знаком этот символ? – обратился ко мне король, указывая на оружие. Его голос стал еще ниже, чем обычно, отчего стоящие неподалеку стражники украсили раннее утро перезвоном доспехов.
Обычно знатные семьи и королевские роды` выбирали одно животное или растение, которое позже появлялось на всем, что так или иначе к ним относилось, – гербах, украшениях, плащах, печатях. Символы вписывали в легенды, воспевающие лучших представителей династии, использовали в качестве прозвищ. Именно поэтому он должен быть простым.
– Восемь звезд… – вслух протянул я. – Не могу сказать, что вижу впервые. Но и вспомнить, где встречал, тоже не выходит.
Фабиан разочарованно поджал губы и отвернулся, чтобы вновь обратиться к страже, не только пропустившей проникновение чужака в замок, но и позволившей ему дойти до покоев Иветт – а затем, вероятно, и до покоев короля, если бы его Тень среагировала хоть на миг позже. Отчитывая их, он припомнил длинный список прошлых неудач и ушел разъяренным, по пути схватив Вив за запястье. Наемница летела следом, словно ей совсем не нужно было касаться земли.
Я присел, чтобы рассмотреть оружие поближе. Чужак держал его крепко, и даже после смерти не отпустил, пусть и пришлось схватиться за лезвие. Крови на его кончике, однако, не было; чем-то иным он вершил судьбы стражи. Дорогая игрушка предназначалась лишь для цели – убийство должно было стать ритуалом, показательной демонстрацией силы. Кто-то хотел напомнить королю о том, что среди его подданных все еще полно недовольных?
