По пути к, как оказалось позже, его покоям Фабиан без умолку твердил о том, насколько он благодарен, но в голосе его не мелькнуло и капли искренности. Стоило признаться, лгал я часто, но к чужой лжи был нечувствителен. В разговоре со мной люди врали почти всегда, иначе причины, по которым они желали обратиться за услугой, звучали неубедительно даже для них самих. Так или иначе, в случае с королем Солианских островов ложь была очевидна, и оттого лишь сильнее сбивала с толку.
С моего прошлого визита спальня короля заметно преобразилась: шкаф очистили от бархатного слоя пыли, на полках появилось больше ярких обложек и декоративных фигурок, на подоконнике возникла ваза с цветами, а в воздухе витал запах свежевыстиранного белья. Возможно, она была такой и утром, но я этого не помнил.
Создавалось впечатление, что прежде в ней ночевали лишь изредка, воспринимая как перевалочный пункт, но теперь обжили, вдохнули сил, коснулись заботливой рукой. Я сомневался, что Фабиан уже приводил госпожу Дюваль в свои покои, но и готовить ее к новому жильцу не могли – новоиспеченным супругам наверняка полагалась более просторная, богато украшенная комната, соответствующая их положению в обществе. Оглядываясь, я невольно нахмурился, и в ответ на это король лишь пожал плечами. Будто из ниоткуда достав бутылку вина, что однажды появлялась и в моих покоях, Фабиан разлил напиток по бокалам, почему-то поданным к завтраку – на столе, теперь отодвинутом к окну, ждали давно остывшие блюда. Мы вели разговор, но мысли мои блуждали в местах, далеких от тем, что поднимал король. Кусочки мозаики никак не желали складываться в единую картину.
– Разве вы не любите ее? – вдруг вырвалось у меня. Один из вариантов ответа не вписывался в цепочку, что должна привести к краху всего сущего, к бессилию народов, правителей и чародеев, к божественной силе, разрушающей дома, корабли, города и государства.
Король не дрогнул и не выразил удивления, лишь опустил бокал и поставил локоть на стол, чуть наклоняясь в мою сторону.
– А вы?
– Разумеется, нет. Но вы собирались на ней жениться.
– А теперь собираетесь вы.
– И все же я не писал писем, что очаровывали ее юное сердце многие месяцы подряд.
Фабиан медленно моргнул, смотря мне прямо в глаза, и припал губами к бокалу. Я представил, какие обещания он мог давать будущей невесте: безбедная жизнь, столь желанная ею любовь народа, почетное звание королевы и почти безграничная власть над двенадцатью островами. Представил, что ночами он ломал голову в раздумьях, как угодить незнакомке и покорить ее, как описать себя, чтобы она представила его лик как можно точнее, хотя в подобных браках девушкам редко угождала внешность жениха – не в этом была суть. А затем вспомнил записи, над которыми Фабиан самозабвенно склонялся даже в минуты, когда сон отрывал его сознание от тела, и в которых он безобразно черкал левой рукой.
Он тоже их не писал.
Хотя мне казалось, что день подходил к концу – бессонная ночь и долгое утро не способствовали пониманию времени, – на улице жизнь лишь начинала бить ключом. Слышался стук повозок по вымощенной камнем дороге, перебивающий разговоры людей, пели птицы, солнце отчаянно пробивалось в комнату через щель между плотными шторами.
– Слышал об инциденте с виверной, – заговорил Фабиан, заглядевшийся на проплывающие по небу облака. – Поражен, что вы решились ее отпустить. Что, если бы она не вернулась?
– Ничего, – хмыкнул я. – Зачем вам столь опасный зверь, не желающий жить под вашей властью и следовать вашим указаниям?
– Чтобы он не достался другим.
– Неужели вам больше нечем крыть?
– Почему же, – король усмехнулся, подпирая лицо ладонью. – У меня есть еще несколько покорных виверн. И непокорный, но глубоко в душе благородный Верховный. Я был приятно удивлен, услышав от стражи, что вы возместили пострадавшим ущерб. Но, право, не стоило. Я мог позаботиться об этом сам.
– Книги и слухи не врут – я горд и самолюбив. Но признавать свои ошибки, ваше величество, – признак силы. Попробуйте как-нибудь. Может, вам даже понравится.
Он был в восторге, когда я выпускал шипы, но лишь потому, что не представлял, каким я был, когда действительно желал кому-то зла. Король Солианских островов наверняка нечасто встречал тех, кто мог противостоять ему словом, а тех, кто вставал напротив с мечом в руке, вскоре отправлял в небытие, и потому его так веселило мое присутствие при дворе. А я лучше прочих знал, насколько невообразимые суммы знать готова тратить на развлечения.
– Как вы собираетесь сообщить госпоже Дюваль о том, что все ее представления о будущем с этих пор не имеют ничего общего с реальностью?
– Полагаю, нам нужно сделать это вместе. Хоть я и принял решение, идея была вашей, помните? – Чрезмерно игривый Фабиан подмигнул, улыбаясь одним уголком губ. – Я назначу встречу. И заодно покажу вам комнату, подготовленную для молодоженов.
