Да, ноксианцев считали до жути старомодными, пусть те и не отставали от всемирного прогресса – обладали теми же благами, что и королевства на материке, к тому же преуспевая в развитии корабельного дела. Отец Иветт, господин Дюваль, оттого и был богаче местного короля: он лучше прочих умел находить тех, кто в чем-либо смыслит, и быстро превращать это в прибыльное дело. Разбираться при этом в чем-либо самому – приятная, но необязательная и, впрочем, бесполезная опция.
Девушки подвели меня к зеркалу, и я, чуть поправив сюртук, удовлетворенно хмыкнул. Одна из служанок с облегчением выдохнула, но, поняв, что сделала это слишком громко, тут же нашла себе занятие, желая скрыть за ним неловкость. Я не сделал ничего, чтобы испугать их, но они все равно боялись поднять на меня взгляд. А посмотреть стоило.
Я перебрал несколько вариантов украшений, придирчиво вглядываясь в отражение, и в итоге остановился на иллюзии, состоящей из золотых монет, вплетенных в неровные локоны, и трех колец из серебра с неравномерной позолотой – так и настоящее кольцо не выглядело лишним, и считывался намек на предстоящее единение солнца и луны.
Дорогу до храма я предпочел пройти в одиночестве, лишь удостоверившись у слуг, в котором часу начнется церемония. За всю пору Миохра я так и не добрался до здания, что находилось едва ли не на расстоянии вытянутой руки от замка. Что-то отталкивало, подсказывало, что богам не понравится то, как бесцеремонно я влезаю в планы мироздания – меняю течение времени, ворошу чужие судьбы, управляю будущим, к которому они, как полагали многие, приложили руку. Честно признаться, я считал, что Семерым не было никакого дела до того, что происходило в мире смертных. Они его давно покинули и уж точно устроились в Эмеррейне не для того, чтобы однажды вернуться к старой жизни – новая наверняка нравилась им больше. Впрочем, может, за носителями крупиц их крови они и наблюдали. Вот только, судя по произошедшему там, откуда я пришел, не как за любимыми детьми – скорее как за забавными зверушками.
Храм встретил меня семью отполированными ступенями, устеленными дорожкой из багровой ткани. Полагалось, поднимаясь, на каждой ступени мысленно восхвалять богов в порядке вознесения – Редрами, Лейфт, Коддар, Орос, Нетрикс, Миохр, Краарис, – но я лишь произносил их имена и слегка кивал. Мне не за что было их благодарить. За всю жизнь, пожалуй, лишь Редрами и Краарис касались моей души, и эти моменты нельзя назвать одними из тех, что хотелось бы вспоминать с улыбкой.
Помещение не слишком украсили, но Иветт точно не оставила храм без внимания: крошечные веточки и цветы, обвязанные лентами, почти прозрачные ткани с вышитыми звездами и солнцем, тонкий аромат лаванды. Священнослужитель терпеливо ждал у алтаря, держа раскрытое Семиглавие в руках. Я пришел не первым: король и сопровождающая его Вивиан что-то жарко обсуждали, а четыре фрейлины, стоящие чуть поодаль, бросали на них колкие взгляды, вероятно, подозревая в неподобающей связи. Я не спеша проследовал по дорожке и остановился, лишь достигнув алтаря.
– Да хранят вас Семеро, да осветят ваш путь, – заученно бросил я священнику.
Он вскинул брови, будто не ожидал от меня такого внимания, и чуть расправил плечи.
– Да повезет вам на Эмеррейн взглянуть.
Голос служителя богов смешался с басом Фабиана, и я повернулся к королю, предварительно нацепив самую доброжелательную из улыбок. Он заметно отшатнулся, и я подумал, что в день, когда мне следовало проявлять чудеса единения с другими, мое лицо почему-то особенно всех пугало.
– Благодарю вас за присутствие, Фабиан.
Услышав свое имя, он тут же расплылся в улыбке. Что-то в его движениях и мимике настораживало, но я не мог определить, что именно.
– Я несу ответственность за судьбу леди Дюваль, к тому же вы мой дорогой гость. – Король на миг отвел взгляд куда-то за мою спину, затем посмотрел мне в глаза и даже чуть поклонился. – Разумеется, я не мог не прийти.
Я кивнул ему, и Фабиан вернулся к разговору с Вив. Ладони, что он прятал за спиной, нервно сжимались и разжимались, но я замечал этот жест за ним и прежде – он делал так от скуки или когда пытался не сболтнуть лишнего, дабы не оскорбить кого-то из членов совета.
Леди Дюваль не заставила себя ждать: появилась через считанные минуты после меня, но в сопровождении музыки и проникновенной речи священнослужителя о важности обещаний, что мы должны дать богам, и хрупкости уз, к которым стоит относиться с уважением. Я видел столько разных церемоний, столько женщин и мужчин, столько служителей и жрецов, но ложь всегда была одна. Никто не верил в святость заключаемого союза и не собирался почитать его как подарок богов. Не собирался и я.
Иветт же была преисполнена вдохновения. Ее глаза сияли даже ярче, чем звезды, мириадами блестящих камней усеивающие ее лиф и удлиненный подол темно-синего, почти черного платья. Улыбка ее была робка, но движения уверенны – она готовилась к этому дню годами, и даже смена того, кто ждал у алтаря, не могла повлиять на счастье, что она испытывала, достигнув цели.
