Фабиан бросил на меня холодный взгляд, и я, одним глотком осушив бокал, поспешил объясниться:
– Я ему не сын.
– Да ладно тебе, это была безобидная шутка, – махнул рукой Маркус.
– Вот видите? Чувство юмора у меня заметно лучше.
Иветт звонко рассмеялась, и плотная тишина с треском разбилась. На мгновение даже захотелось отблагодарить – будто груз упал с плеч, – но выдох короля отвлек, и я ответил лишь легкой улыбкой.
В дверь постучали; музыканты, не дождавшись ответа, вошли, наигрывая что-то легкое и непринужденное. Мы молча принялись за еду и выпивку. Я совершенно точно ел сверх меры, лишь бы занять рот, ибо, едва ли не впервые в жизни, не находил, что сказать. Заяви кто-нибудь, что я так растеряюсь, вновь увидев Маркуса, я рассмеялся бы ему в лицо. Скажи он про неловкость на ненастоящей свадьбе, сопроводил бы смех еще и парой ругательств. Но вот он я, жалкое подобие Похитителя Душ, его бледная тень, недостойная копия. И Маркус лишь ждал момента, чтобы напомнить об этом во всеуслышание.
– Вивиан, – позвал я. Наемница стояла за спиной короля, постоянно меняя позы и глубоко задумавшись, а потому не разобрала за музыкой слетевшее с моих губ имя. – Вив! Прошу, присядь и присоединись к празднику как подобает.
Она чуть замялась, но Фабиан тут же повернулся и указал на пустующее рядом с ним место – на той стороне стола он восседал в одиночестве. Находящиеся напротив фрейлины леди Дюваль защебетали, как только в комнату проникла музыка, и с тех пор не замолкали ни на миг; даже ощутимое напряжение между королем и Маркусом ничуть их не смущало.
Слуги мгновенно поставили перед Вив бокал, тарелку и приборы, и она без промедления принялась за трапезу. Маркус поморщился так сильно, словно на его собственную тарелку бросили дохлую крысу.
– Мы теперь едим за одним столом с прислугой?
– Меня не спрашивали, хочу ли я есть рядом с каким-то подонком, – прожевывая кусок мяса, бросила Вив. – Так что и вам советую не задавать вопросов.
Мне захотелось напомнить Маркусу, в каких местах мы ночевали и ели, когда я только начал его сопровождать, и как относились ко мне люди, к которым он приводил меня, чтобы выполнить услугу за гроши, но слова застряли в горле. Впрочем, и он ничего не ответил Вив, лишь перевел взгляд на ту, что сидела слева от меня и задумчиво накалывала овощи на вилку.
– Леди Дюваль, – приторно произнес Маркус, отодвигая от себя тарелку. – И как же вам удалось заполучить этого змея в свои очаровательные ручки?
– Это… долгая история, – почти сразу ответила она. Ее ладонь скользнула под стол, чтобы нащупать мое бедро и нежно его коснуться. – Впрочем, весьма увлекательная. Уверена, Эгельдор однажды вам ее расскажет.
– А много ли историй он рассказывал
– Позвольте Эгельдору самому решать, что им с женой стоит друг о друге знать, – вмешался Фабиан. Злоба чуть поутихла, но присутствие Маркуса по-прежнему его раздражало. – Не потому ли он покинул вас, господин Азиор, что пришла пора вершить свою судьбу самому?
Король знал, кто сидел перед ним, теперь в этом не было сомнений. Разумеется, ведь он говорил, что зачитывался историями о странствующем чародее! Стоило признать, не я один упоминался на тех страницах. Вот только это не наделяло неприязнь смыслом, а напротив, лишало его, ведь мой образ с картинок детства запомнился ему героическим, и моего спутника должна была постигнуть та же участь.
Искры, летавшие между ними, виделись мне завитками черного и красного пламени. Я продолжал молчать.
– С этим у него всегда были проблемы, – покачал головой Маркус.
– Достопочтенный мастер наблюдений, позвольте узнать, когда вы в последний раз смотрелись в зеркало? – Вив встряла в разговор, будто намеренно демонстрируя низкий социальный статус отсутствием манер. – Выглядите отвратно.
– Годы никого не щадят, и я не в силах этому противиться. Так или иначе, для своего возраста я смотрюсь весьма приемлемо.
Разумеется, в его возрасте тела давно гниют в могилах, и от них остаются лишь пыль и черви, но даже они не пожелали бы провести вечность в компании Маркуса. Я никогда не спрашивал точной цифры – в этом не было нужды. Он не упускал ни единой возможности напомнить, как он стар и как богат его жизненный опыт. Большинство чародеев боролись с признаками старения, прибегая к опасным заклинаниям и сомнительной помощи от тех, кого Ателла отказывалась признавать членами чародейского общества.
Но не Маркус. Он смаковал каждый год, со звоном падающий в его копилку. Волосы давно стали цвета пепла, но об одной из прядей он заботился так, как не переживал ни о ком, – выкрашивал ее вручную, едва та потускнеет, чтобы первая из богинь не посчитала, будто он ее забыл. В молодости он, вероятно, был красив: острые черты лица еще не слишком одряхлели, небольшие ореховые глаза сохраняли зоркость, а широкие плечи он держал гордо расправленными. Но никто из тех, кто когда-либо с ним встречался, не назвал бы его таковым.
