Обретя новое тело, я будто бы завершил переход из-под крыла Маркуса в общество обычных чародеев. Прежде я тоже мирился с чудищем, периодически заглядывающимся на меня с поверхности зеркал. И хотя он наверняка считал это падением на дно, пренебрежением к годам, что мы провели вместе, и унижением, этот обряд инициации был мне нужен, пусть и произошел по воле случая.
– Его не отсылали, – вдруг выпалил я, вперив взгляд в мастера. – Приглашение. Тебя никто сюда не звал.
Фабиан едва заметно улыбнулся. Рука Иветт вновь оказалась на моем бедре и чуть сжала его, только я не знал, с упреком или одобрением.
– Тем не менее я пришел. Так уж повелось, Эгельдор, что ты не умеешь заводить друзей. Взгляни! Никто не пришел разделить с тобой этот день, хотя за долгие годы жизни ты мог бы пару раз поинтересоваться чьим-то здоровьем, и тогда люди посчитали бы это своим долгом. – Маркус едва не светился от гордости за то, что и в этом оказался единственным и неповторимым. – И пусть другом ты меня тоже не считаешь, ты член моей семьи, часть моей жизни. Я бы не простил себе, если бы пропустил нечто столь важное.
Я неприкрыто рассмеялся, и, хотя это был жест скорее отчаяния, нежели веселья, окружающие чуть расслабились. Музыка, казалось, зазвучала громче, пытаясь перекрыть участившийся стук приборов о тарелки, а уровень вина в бокале не падал даже после самых больших глотков. Фрейлины, осмелев, обратились к королю, и тот учтиво отвечал на их вопросы. Вив иногда встревала, без стеснения поправляя Фабиана, если тот выражался неточно. Маркус наблюдал за ними молча, поглаживая оскалившуюся кобру, устроившуюся на вершине его трости.
Иветт часто смотрела на меня. Чтобы избежать столкновения взглядов, я пригласил ее на танец, и мягкие губы прошептали мне что-то на ухо, но слова потонули в мелодии. Лишь когда она замолкла, а план моей новоиспеченной жены начал претворяться в жизнь, я осознал, в какое предложение должны были сложиться донесшиеся до меня обрывки звуков.
Иветт выверенно поклонилась гостям и крепко сплела наши пальцы.
– Мы искренне благодарим вас за присутствие, – пропела она, будто музыка не кончалась, – и просим продолжать пир, пока вы не насытитесь. Однако ночь близится, а нам еще столь многое нужно успеть! Надеюсь, вы простите нам эту шалость.
Хихикая, леди Дюваль двинулась к выходу из трапезной, почти переходя на бег, и потянула меня за собой. Я поддался, словно тряпичная кукла. Чувство глупое, почти омерзительное. Пожалуй, еще ни разу за последний век я не выглядел таким безвольным. Так или иначе, этот день – как и все путешествие на Солианские острова, от начала до конца – был ярчайшей демонстрацией того, как легко кто-то может взять мою жизнь под контроль. Иветт, очевидно, нравилось быть главной, и раз уж праздник значил для нее так много, а я оказался так растерян… я решил, что подарю ей власть. На один день. Позволю делать то, что, как ей кажется, должны делать едва поженившиеся: танцевать, тайком касаться друг друга, сбегать, чтобы побыть наедине. Вытерплю любой контакт – я был способен на это, пусть обычно и не имел желания. Сыграю чувства, которые она хотела бы видеть в глазах человека, связанного с ней божественными узами. Один день. В качестве свадебного подарка и извинения за то, как буду вести себя после, хоть подобное и не было в моих привычках.
В наших общих покоях приятно пахло цветами и воском. Свечей было немного, достаточно лишь для того, чтобы разглядеть размытые и оттого лишенные недостатков очертания. Кровать призывно укрывало полотно бордового бархата. Едва я успел закрыть за собой дверь, Иветт спустила роскошное платье с плеч и вынула из волос заколку, позволив светлым локонам упасть на нежную, почти не тронутую
Она стояла ко мне спиной, будто чего-то ждала, но я лишь вежливо любовался. Вот и
Ее руки коснулись моих пальцев, подцепили ткань перчаток и стянули их, сразу обнажив место, что я пожелал бы оставить напоследок. Я позволил себе коснуться ее талии и едва не вздрогнул, обжегшись огнем, что пылал внутри. Для нее это стало сигналом – уже через мгновение солнечный сюртук составлял компанию ночному небу, а пуговицы едва не отрывались от рубашки под напором требовательных пальцев. Не получив в ответ той же страсти, Иветт отстранилась и заглянула в мои глаза.
– Все в порядке?
