Оказалось, он иногда ночует в театре: Славик-Санни приехал завоевывать Москву из Астрахани, и с жильем у него дело обстояло плохо. Дара дала ему второй ключ от своих комнат, и почти три месяца они тайно предавались любви, используя каждый удобный случай. И вот – пожалуйста: она беременна! Она беременна, Славик погиб…
И главное – этот проклятый скутер она сама Славику и подарила! Хотела машину, но он отказался, даже обиделся. И скутер-то брать не хотел. Ездил бы на метро, может, ничего и не случилось бы! Но вряд ли… Если бы «олигарх» захотел, он бы и в метро его достал…
А теперь еще и несчастье с Алымовым! Пару дней спустя Дара стояла посреди модного бутика и рассеянно разглядывала вечернее платье, которое, чуть не подпрыгивая от усердия, всячески расхваливала юная продавщица.
– Да-да, прекрасное платье. Скажите, а у вас есть второй выход?
Девушка запнулась и удивленно заморгала:
– Второй выход? Да, есть, но он служебный, туда товар подвозят…
– Послушайте, дорогая, я возьму и это платье, и те два, что уже посмотрела. И красное пальто. К нему подберите перчатки и шляпу – на свой вкус. И сумочку. А сейчас вы проводите меня к служебному выходу. Если меня кто-нибудь будет спрашивать, то я в примерочной, в туалете, где угодно! Поняли? Получите очень хорошие чаевые. Меня не будет минут двадцать, максимум полчаса. А вы пока все упакуйте. Договорились?
Дара выскочила на задний двор и быстро перебежала улицу. Дворами она прошла к клинике, где лежал Алымов, и уже направилась было к дверям, как вдруг навстречу ей вышла невысокая светловолосая женщина со слезами на глазах. Дара остановилась:
– Простите! Простите, вы, случайно, не Ася? Ася Алымова?
– Да, это я. Вы? Что вам надо?! Я не стану с вами разговаривать.
– Подождите! – Дара воскликнула с такой мукой в голосе, что Ася невольно остановилась. – Пожалуйста! Только скажите, как он? Я вас умоляю! Хотите, на колени стану?
– Перестаньте юродствовать!
– Я вовсе не… не…
– Да что с вами?
Дара вдруг покачнулась и стала заваливаться на бок, так что Асе пришлось подхватить ее. Через пару секунд Дара очнулась и с трудом сфокусировала взгляд на Асе:
– Что… с ним случилось… скажите…
– А с вами-то что?
– Я расплачиваюсь, – непонятно ответила Дара. – Ася, поговорите со мной, пожалуйста! Вы знаете, кто это с ним сделал?!
– Да. Она погибла.
– Она?
– Анфиса. Сумасшедшая, шизофреничка. Когда-то работала у них в театре, давно преследовала Сергея. А тут, видно, обострение случилось. Плеснула и побежала прямо на проезжую часть, под машину. Не спасли. И хорошо. А то бы я ее… своими руками.
– Слава богу! Слава богу, что это Анфиса! То есть… Все это ужасно, но я так боялась, что это опять он… мой муж…
– Ваш муж? При чем тут ваш муж?!
– Неважно! А как Сережа себя чувствует? Он сильно пострадал?
– Как он может себя чувствовать? Ужасно, конечно. Но поправляется потихоньку. Щека изуродована. И часть шеи. Надо будет пластическую операцию делать. Но он держится, молодец.
– Господи…
Ася с удивлением смотрела на Дару – та плакала. Слезы градом катились по гладким персиковым щекам, алые губы дрожали…
– Бедный, бедный Сережа! Я так чудовищно с ним поступила! А он простил меня! Я сама себя не могу простить, а он простил! Ася, если вам что нужно – я всегда! У меня есть хороший пластический хирург! Очень хороший, правда! И деньги… Но вы ведь не возьмете, да?
– Не возьмем. Про хирурга я подумаю.
– Спасибо, спасибо вам! Вы такая милая! Простите меня, простите!
Дара схватила Асину руку, поцеловала и быстро убежала, а Ася в полном изумлении смотрела ей вслед: да что ж это такое?! Явно не в себе женщина! Пожалуй, правильно, что не сказала ей про журнал… Хотя и очень хотелось: Анфиса, плеснув Алымову кислотой в лицо, бросила вслед журнал – тот самый, с заметкой о возвращении актера к бывшей жене и с фотографией их поцелуя. Пусть бы знала, стерва, что все это ее вина! Если б Дара не полезла к Сереже с разговорами, ничего бы не случилось! Ненавижу ее! Шлюха проклятая! Комедиантка чертова! Еще руку целовала! Ася схватила горсть рыхлого снега и стала оттирать руку, которой коснулась Дара.
А Дара, как всегда невозмутимая и блистательная, уже выходила из бутика – в сопровождении барышни, обвешанной фирменными пакетами, которые принял шофер, быстро выскочивший из машины.
– Домой, Дарья Алексеевна? – спросил он, укладывая пакеты в багажник.
Дарья Алексеевна не ответила, не обнаружилось ее и в машине – изумленный шофер оглядел окрестности, зашел в бутик, обежал соседние переулки и магазинчики… Дара как сквозь землю провалилась, и только минут через пять он сообразил, что она, должно быть, села на тот автобус, что как раз отъезжал от остановки, пока он возился с пакетами! Леонид Евгеньевич Большаков, «олигарх» и супруг Дары, мрачно смотрел на проштрафившегося шофера-охранника, который уже минут двадцать оправдывался перед боссом. Ну, и куда же Дарья подевалась?!
– В театре ее точно нет? – уже в который раз спросил он, и шофер ответил:
– Нет, мы все хорошо осмотрели! Леонид Евгеньевич, могу я высказать предположение?
– Высказывай.
