– Так странно! Я суп варила. И вдруг резкая боль – там же, где у тебя: щека, шея. Я решила, что меня паром обожгло. Побежала в ванну, стала умываться холодной водой – и вдруг все прошло. Ни боли, ничего. Щека как щека, даже не красная. Это в начале седьмого было. Я на часы посматривала, тебя ждала.
– Да, в начале седьмого, верно! Я вышел после репетиции, а там уже народ толпится перед началом спектакля. Увидели – стали подходить за автографами. Потом шагнул к машине, и тут… Нет, не хочу вспоминать! – Стоило ему только закрыть глаза, как он видел эту склянку с кислотой, летящую прямо в лицо. Какое, к черту, мужество?!
Через пару дней в больницу прибыл Дед – вместе с Асей, один не решился. Уезжали они тоже вместе, и Валентин Георгиевич так вздыхал и сопел, что Ася решительно настояла, чтобы он заехал повидаться с правнучкой. Но первой его встретила Вера Павловна.
– Рыжая! И ты здесь! Ну, конечно, я мог бы и догадаться!
Ася покосилась на Деда, потом на Веру и тихонько ускользнула в детскую.
– Ну, здравствуй, что ли! – Дед распахнул объятия.
Вера, заплакав, прильнула к нему:
– Валечка, какое несчастье-то! Как там наш мальчик?
– А! Вся рожа замотана, ничего не поймешь! Но глаза хорошие. Держится, как кремень. Рыжая, ты уж не плачь, а то я тоже зареву!
Они затихли в объятиях друг друга, потом Вера попыталась отпихнуть Валентина Георгиевича:
– Ты руки-то не распускай!
– Жалко тебе? Когда еще доведется потискать!
– Оставь меня в покое! Я порядочная женщина!
– Ты самая беспорядочная из всех, кого я знаю. Ну, дай хоть ручку поцелую! Во-от они, мои любимые лапки… Вера, зачем мы развелись, а?
– Не знаю я, Валь! Ничего я не знаю…
Дед целый вечер нянчился с Ириской и просидел допоздна, так что Ася стала было уговаривать его переночевать, но он отказался:
– Зачем я буду вам мешаться, еще не хватало! Нет уж, поеду восвояси.
– Ой, и мне пора! Валентин, ты меня подвезешь? – поднялась Вера Павловна, а Ася постаралась скрыть улыбку: все их наивные ухищрения были видны как на ладони.
– Ну что, к тебе или ко мне? – первым делом спросил Валентин Георгиевич, усевшись в такси. Вера промолчала, и он назвал таксисту свой адрес, а потом обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Она вздохнула и положила голову ему на грудь.
– Я скучал, – признался Валентин. – Когда мы с тобой последний раз виделись-то?
– Виделись или обнимались?
– Виделись недавно, я помню. Опять поругались. И чего это мы все время ругаемся, а, Вер? А обнимались вообще… сто лет назад. Рыжая… Ты совсем не меняешься… Хрупкая такая, ребрышки наперечет… Так тела и не набрала…
– Где надо, все есть!
– Это точно…
– Веди себя прилично! – Вера отпихнула настойчивую руку Валентина. – Ты что?! Ну, вообще!
– Когда это я вел себя прилично?! Вер, возвращайся, а? Что нам теперь делить-то? От жизни вон всего ничего осталось.
– Так мы вроде к тебе и едем, разве нет?
– А это что означает?
– То и означает. Ты лучше скажи, как бы нам денежек Асе подкинуть? Дорого нынче болеть, сам знаешь.
– Она говорит – пока есть.
– Да щепетильная слишком! Сережа, конечно, в последнее время хорошо зарабатывал, но сейчас-то неизвестно, когда сможет…
– Если вообще сможет.
– И я об этом! А еще пластика впереди, да наверняка не одна. Ой, горе! Бедный, бедный наш мальчик…
– Горе, – вздохнул и Дед.
На следующий день Вера Павловна так щебетала и порхала, что Ася не выдержала и спросила:
– Ну что? Как у вас с Валентином Георгиевичем?
– Ах, и не спрашивай! Сама трепещу! Говорит: давай опять поженимся! Представляешь? Второй раз на смех людям!
– Верочка, да почему? Все только рады будут за вас!
– И правда, какой смех? Одни слезы! С ума сошли на старости лет! Хотя, ты знаешь, он еще вполне ничего. Я даже не ожидала. Так у нас все бодренько получилось! Мне, конечно, постараться пришлось, но в целом…
– Ой, только не надо подробностей!
– Да-а… Ты смотри, что у нас с ним происходит! Прямо четвертый сон Веры Павловны…
– Почему – четвертый?
– Да мы же с ним четвертый раз сходимся! Первый раз – мне всего лет двадцать было, студентка. А он жену недавно потерял. Ну, я утешала. Так и доутешалась до аборта. Потом лет через семь встретились. Тут уж он за мной побегал. Поженились. А потом…
Она замолчала и опустила голову. Ася погладила ее по руке:
– Я знаю, что потом, Сережа рассказывал. Мне так жаль вашу девочку! И вас с Валентином Георгиевичем!
– Сережик-то и спас меня. А я – его. Чуть не умер мальчик, представляешь? У Ларочки молоко пропало, а она все кормила. Пустую грудь давала. Ребенок плачет, вес не набирает. А она никак понять не может, в чем дело. Меня как раз из больницы выписали, я и стала кормить. У меня-то молока было – залейся! А Лара начала психовать, что мы у нее ребенка отбираем. Потому и сбежала сразу, как только отец ее умер. А я чуть с ума не сошла без мальчика! Валентин у Лары в ногах валялся, умолял, чтобы разрешила нам Сереженьку видеть. В общем, все бразильские сериалы отдыхают.
– Кошмар какой…
