— Серьезно? Когда в последний раз вашим охотникам приходилось отбивать атаки гориллоидов? Ты звуковые удары слышал? Две руки гиппогрифов, и еще четыре летели на Камелот, но прибыло всего трое.
Хоффа навострил уши; его глаза превратились в узкие щелки. Я понимал, что веду себя совсем не так, как нужно, но не мог остановиться. Меня всегда бесили глупость и недальновидность.
— Это на три гиппогрифа больше, чем прибыло бы в наш старый лагерь.
В моей ВР мы с Марвином синхронно закатили глаза.
— Я уже об этом говорил.
— Возможно, в следующий раз нам стоит принести Архимеда в жертву гиппогрифам.
Я заставил беспилотник взлететь вверх на три метра.
— Никогда. Не. Угрожай. Моей. Семье.
Умолкнув, я вдруг понял, что увеличил громкость и, вероятно, причинил боль чувствительным ушам дельтанцев. Члены совета содрогнулись, и, скорее всего, не просто от громкого звука.
Я медленно опустил беспилотник на прежнюю высоту.
— Я серьезно, Хоффа. С гиппогрифами я разберусь. И благодаря тебе я только что понял, как это сделать.
Хоффа выглядел сбитым с толку и слегка встревоженным. Арнольд посмотрел на Хоффу и улыбнулся.
— Ладно, я подыграю, — ухмыльнулся Марвин. — Как ты собираешься от них избавиться? И как тебе в этом помог Хоффа?
Я сурово взглянул на него.
— Сброшу камень на остров. Именно так я хотел сделать с Хоффой.
— Господи, Боб, ты опять! Ты готов провести хирургическую операцию над местной экосистемой просто потому, что это тебе удобно.
— Нет, Марвин! — Я вскочил. — Все дело в том, что гиппогрифы угрожают моей семье. Анализируй мои слова сколько захочешь, мне плевать.
Я разорвал его подключение к ВР, и Марвин исчез. Фактически я его выставил. Это было довольно грубо с моей стороны, и позднее я буду просить у него прощения, но прямо сейчас я был слишком зол, чтобы думать об этом.
Но прямо сейчас нужно было решать более срочную проблему. Если я прав и гиппогрифы действительно чуют запах крови, значит, сегодняшний бой привлечет внимание новой группы — и, возможно, она будет еще больше первой. На то, чтобы найти объект достаточной массы, с помощью которого можно уничтожить остров, нужно время. Я прикинул, что сотни тонн должно хватить. Мы нашли в системе несколько никелево-железных астероидов, и несколько из них обладали нужными размерами.
Я получил вызов от Марвина. Пришло время получить выволочку. Я пригласил его к себе, и мы настороженно посмотрели друг на друга.
Он нарушил молчание первым.
— Ты же понимаешь, что мы под эту фигню не заточены, да?
Этого было достаточно. Я расхохотался, и мы кивнули друг другу. Так, с этим разобрались. Такой уровень понимания может быть только у однояйцевых близнецов.
Мы сели, и я изложил свои идеи о машине ударного действия.
— Хм… — протянул он. — Значит, пара месяцев на то, чтобы построить движок для перемещения астероидов, и еще пара недель на то, чтобы подогнать сам астероид. Думаешь, гиппогрифы будут тебя ждать?
— Я готов выслушать твои предложения.
— Боб, я понимаю, что ты злишься и хочешь разнести остров вдребезги. Но для этого нужно просто врезать по нему так, чтобы уничтожить популяцию гиппогрифов. Не нужно устраивать глобальную катастрофу.
Я кивнул.
— Значит, куча маленьких ударных машин?
— Стальной шар весом в полтонны способен нанести большой урон.
— А-а-а… — Я кивнул. — Противокорабельные снаряды. Да, четыре у меня еще осталось.
— Но вот в чем штука, Боб: не нужно устраивать большой бэмс. Цунами, подземные ударные волны и летящие обломки причинят дельтанцам больше вреда, чем целая толпа гиппогрифов. Если облажаешься, то на тебе будет лежать вина за истребление дельтанцев.
Я потрясенно кивнул. Пора научиться держать себя в руках.
Мы решили использовать корабельные снаряды по одному и оценивать результаты после каждого удара. Я отправил первый снаряд на скорости, которая казалась мне относительно сдержанной.
Результаты оказались слегка… э-э… более впечатляющими, чем я ожидал.
Возможно, я не учел количество материи, которую метеорит обычно сбрасывает на пути к планете. А может, забыл прибавить двойку, которую держал в уме. В любом случае, после столкновения снаряда с поверхностью планеты в воздух поднялось облако-гриб, которое сделало бы честь любой ядерной бомбе. Когда дым и пыль улеглись, стало очевидно, что остров и гиппогрифы больше не существуют.
Ну вот, это была хорошая новость.
Плохая заключалась в том, что ударная волна — и, по крайней мере, часть обломков — непременно доберутся до Камелота. Я отправил несколько беспилотников в лагерь и увидел, что там все уже не спят и смотрят на яркое облако, поднимающееся на юго-западе.
Архимед посмотрел вверх, на беспилотник.
— Это сделал ты? — негромко спросил он.
Я не очень понимал, что означает выражение его лица — благоговение, определенно, но, возможно, и страх. Я надеялся, что это не страх. Не такую память я хотел оставить о себе.
— Да, Архимед. Это я уничтожаю остров гиппогрифов.
Архимед широко раскрыл глаза. Его уши поникли. Он сделал шаг назад.
Проклятье.
