– Послушай, Верочка, – фальшивым голосом, едва сдерживая радостную улыбку, увещевает жену Павел Лукич. – Как тебе не стыдно? Ведь не Бонура задавили, а он сам задавил.
– Оставь, пожалуйста. Я знаю, что говорю. Ребенок не причем. Не он покупал билет. Но что касается всех этих выигрывающих булочников, мельников, угольщиков и огородников, так я даже очень рада, когда они начинают страдать. Вот, например, семья булочника… Что она: думала, что пять миллионов так благополучно ей и сойдут с рук? Аттанде[297]. Скрываются в Марселе на мансарде – и великолепно. Из родного города бежали. Друзей растеряли. Вот, пусть теперь и посидят взаперти, как участники банды Ставиского[298]. Папаша, небось, три недели от нервного потрясения в постели валялся. Понял, как отбивать от других выигрыши. И новоявленный миллионер-огородник тоже фрукт. Я в восторге, что толпа собралась вокруг дома и стала осыпать счастливца камнями и бранью. По-моему, только не браниться тут надо, а просто линчевать. Какие, в конце концов, разговоры!
В другом доме при мне стали обсуждать странное поведение одного отсутствовавшего общего знакомого.
– Душечка, Анна Павловна, вы давно не видели Виктора Дмитриевича?
– Очень давно. Уже с четвертого транша.
– Странно. Очень странно. Раньше, бывало, придет к нам, и весь вечер только про билеты и говорит. А недели три тому назад случайно встретила его, заговорила о счастливых цифрах, о сериях, а он что-то буркнул в ответ и сразу перевел разговор. Вам не кажется, что он выиграл пятьсот тысяч и скрывает?
– Что ж. Очень возможно. Виктор Дмитриевич такой человек – всего ожидать следует.
– Мадам, – нервно сказал сидевший в углу Борис Федорович. – А знаете что? Вы правы, пожалуй: В начале месяца брожу я как-то по бульвару и вдруг вижу: навстречу мне идет с какой-то незнакомой дамой Виктор Дмитриевич, а на голове у него совершенно новая отличная фетровая шляпа.
– Что? Новая?
– Фетровая?
– Ого-го-го!
– Ну, вот. Идет, значит, руками о чем-то оживленно говорит. А самое главное, – когда поравнялись, весело мне улыбнулся, и что бы вы думали? Весь рот полон зубов.
– Вставил зубы? Не может быть!
– Ну, что? Я же говорила? Пятьсот тысяч, не меньше, конечно. Купил шляпу, заказал челюсть и теперь плюет на всех старых знакомых!
Обсудив эти грустные явления в нашем быту, я считаю, что всем нам, безусловно, нужно что-то сделать для поднятия своего морального уровня, расшатанного национальной лотереей.
Разумеется, отучить людей от покупки билетов уже нельзя. Все мы за это время так облотереились, что возврата не видно. Даже самый отъявленный неудачник, который давно просвипстейкал[299] последние деньги, и тот не откажется от привычки пытать судьбу.
Но есть все-таки из этого жалкого положения приличный выход. Лотереей заниматься – и в то же время морально не падать. По поводу чужих выигрышей не злословить, а говорить с благожелательным чувством. На миллион не рассчитывать, но удовлетворение все же получить.
Этот выход, как легко догадаться, покупка билетов на лотерею союза русских инвалидов в пользу инвалидного дома.
Можно выиграть автомобиль.
Мебель для целой столовой.
Мотоциклет.
Аппарат Т. С. Ф.[300]
Картину Коровина.
И многое другое, конечно.
Скрываться с этими выигрышами в Марсель на мансарду никто не станет. Наоборот гордо покажет всем, поделится радостью. Угрожающих писем не получит. С фотографами возиться не будет. Знакомых не растеряет. Количества сплетен не увеличит. И сам будет доволен. И друзья будут довольны. И слепые, безногие и безрукие русские инвалиды тоже испытают радость: будут иметь кров и еду.
А разве этот последний выигрыш – не те же пять миллионов для хорошего сердца? Которые, наверняка, выигрывает каждый, купивший за два франка билет?
Наступают дни русской культуры. Опять певцы будут петь. Музыканты играть. Дети танцевать. Старики читать доклады о великом могучем русском языке.
Но на многих ли повлияют эти прекрасные напоминания?
В Париже, например, есть русская столовая, из которой мне доставили недавно написанное русскими буквами следующее меню:
1. Суп Националь.
2. Телка фрит[301], у кот де мутон[302], у накро с яйцами.
3. Фромажники[303] с кремом.
Дни русской культуры вообще весьма ценны. Так хотелось бы, чтобы они достигли своей цели… И вот, встречаю на днях одну русскую даму, спрашиваю:
– Пойдете ли на гоголевский вечер?
А она сомневается.
– Я, конечно, ценю Гоголя… Я бы пошла. Но не знаю, успею ли переделать шляпку. Ей, знаете, нужно придать более модный вид… Сделать плю пля[304].
– А это что такое: плю пля?
– Как же не понимаете? Более плоскую форму!
Дни русской культуры, помимо напоминания о непреходящих российских ценностях, хороши еще тем, что вызывают в нашем сознании новый прилив национальной гордости.
Но…
