Произнеся эту тираду, Василий Николаевич так разволновался, что встал из-за стола, приготовил горячий компресс и, растянувшись на кровати, приложил его к правому боку.
– Вот, например, Тургенев. Это дело другое. Я в общем его одобряю, – уже более миролюбиво продолжал он с постели. – Человек уравновешенный, умный, хотя теперь многое у него и наивно. Правда, одно место меня стало раздражать в последние годы… Это в «Записках охотника»: «Ко мне вышел старик лет пятидесяти». В пятьдесят лет старик – а? Как вам нравится? Когда у нас в Союзе трудовой молодежи есть лица, которым уже пятьдесят лет! Но, впрочем, это пустяки, разумеется. А вот какого автора я, действительно, не переношу так же, как Достоевского – это Некрасова. Конечно, есть вещи хорошие… «Зеленый шум»… Но в общем какая гадость! Прямо передовые статьи в стихах! «И пошли они, солнцем палимы, повторяя – суди его Бог, – разводя безнадежно руками. А владелец роскошных палат еще сном был глубоким объят»… Ха-ха! Какая потрясающая картина: бедные мужички, палимые солнцем! Никогда, несчастненькие, под солнышком не ходили и не работали. Так и чувствуется, что солнечный удар сразу хватит эти нежные создания. А каков мерзавец владелец роскошных палат? Почему поздно встает? Не может лечь спать часов в восемь вечерком, чтобы рано утром мужики его не ждали под солнцем?
Василий Николаевич заохал, погладил правый бок, вздохнул, и продолжал после некоторого перерыва:
– Вот иногда, знаете, для успокоения печени пробовал я перечитывать Чехова. Автор, сами знаете, культурный, чуткий, без всяких заскоков: нет ни идиотской гражданственности, ни извращенной религиозности. И пока читаю его рассказы – ничего. Но как дойду до пьес – опять волноваться начинаю. Вот подумайте: бездельники продают свой дом купцу, переезжают со всеми вещами на новое место, никто за ними не гонится, ни от кого бежать не приходится… И что же? Целая драма! Вот посмотрел бы я, что запели бы они, если бы пришлось бежать из собственного дома с черного хода с одним чемоданчиком в руке, и не только не получить за недвижимость деньги, но бросив даже белье, тарелки и ложки! А то вот еще… Сидят никчемные типы в имении, ничего не делают, кроме подведения итогов по запущенному хозяйству… И говорят: «Мы отдохнем… Мы увидим небо в алмазах»… Алмазы им в небе понадобились! Отдых! А в шахты не хотите? А в фамм де менаж пойти не угодно-ли? Или например «Три сестры»… Сидят в ста верстах от Москвы и скулят: «в Москву, в Москву!» Ну, хочешь в Москву, и переезжай. Что за трагедия? Наши дамы даже в Венесуэлу едут без разговоров. А эти? Кому нужны теперь такие пьесы? И главное, сам автор думал, что все это трагедия! Вот, между прочим, люблю я Тютчева. Хотя и у него вместо Бога часто фигурирует бездна, и это меня как верующего немного коробит, но, в общем – хороший поэт. Но иногда и он срывается. Глупости говорит. Вспомните хотя бы «Цицерона»:
Как это вам нравится? Живет камергер в довольстве, в спокойное время, с прохладцей занимается дипломатической службой, катается за границу в качестве посла при Сардинском дворе… И рассуждает о роковых минутах мира. А посмотрел бы я на него сейчас, если бы жил он в нашу эпоху… Был бы счастлив, бегая из одной страны в другую без башмаков и штанов? И считал бы себя собеседником на пире богов?
Долго еще ворчал мой старик. Дав ему высказаться до конца и подождав, пока он встанет с постели, я, наконец, приступил к делу. И когда переговорили, о чем нужно, я спросил его, как бы невзначай:
– Хорошо, Василий Николаевич… Ну вот вас многие писатели и поэты раздражают. Понимаю. А Пушкин? Как вы относитесь к Пушкину?
Лицо старика просветлело. Расплылось в радостную счастливую улыбку.
– Пушкин? О, Пушкин – это мой доктор. Целитель! Здоровые люди едва ли поймут меня. Но исключительное величие Пушкина именно и состоит в том, что его могут читать и тяжело больные, и совершенно здоровые, и злобные, и благодушные, и ребенок, и старик, и богатые, и бедные, и в горе, и в радости, и в наше время, и в прежнее, и в будущее, и во веки веков. Вот, действительно не просто талант, а гений! Только истинный гений никогда не вызывает улыбку снисхождения у своего читателя. И только у истинного гения нельзя найти ни одной строчки, против которой можно на полях написать: «дурак»!
Французский журналист Жан Дюше выпустил книгу под заглавием «Европейская свобода».
Целью автора было – выяснить: какие взгляды на свободу высказываются сейчас на в мировом общественном мнении. Для этого в книге приведены беседы с лицами, голос которых может представить интерес: с Кестлером[520], Рамюзом[521], Франсуа Мориаком[522], Сартром[523], Давидом Русселем и многими другими.
