Прочла объявление, взвесила все обстоятельства; решила, что языки этих иностранцев знает достаточно хорошо, чтобы смотреть за детьми, – и отправилась.
Позвонила. Дверь открыл мальчуган лет восьми.
– Мадам дома? – с улыбкой спросила она. – Скажи, милое дитя, что пришла гувернантка.
– Ступай к дьяволу, – коротко, но решительно ответило милое дитя.
– То есть как к дьяволу? Что с тобой, мой маленький? Я по делу. Погоди… Чего ты толкаешься?
– Уходи, пока не попробовала моего бокса!
На легкое замешательство в дверях, из внутренних покоев показалась хозяйка, молодая элегантная дама. Нежно обняв и отстранив от гостьи своего сына, она слегка его пожурила за то, что он вышел открывать дверь вместо горничной, затем спросила посетительницу, что ей надо, и отправилась вместе с нею в гостиную.
Мальчуган двинулся за ними, проделывая по пути странные па какого-то зловещего танца.
– Мне, собственно говоря, нужна не воспитательница, а только наблюдательница за психологией моих детей, – заявила хозяйка, сообщив предварительно условия оплаты труда. – Я считаю, что их не нужно ни к чему принуждать. Ошибаясь в своем поведении, они сами постепенно будут приходит к заключению, что ими сделано хорошо, а что плохо. Роль воспитательницы должна состоять только в том, чтобы помочь ребенку легче сделать из ошибок нужные логические выводы. Вот, Бобо у меня старший, – любовно добавила она, притягивая в свои объятия сына, который в ответ со всего размаху ударил каблуком башмака по ноге матери.
– Он… Ой-ой-ой, как болит… Он – дитя очень впечатлительное, вдумчивое, ум у него замечательно пытливый, не по возрасту… Простите, я разотру немного ногу… Он все замечательно быстро схватывает, а кроме того, обладает исключительно нежным сердцем. Вам с ним будет так легко и приятно. Тебе, Бобо, нравится мадам, неправда ли?
– Она дура, – ответил Бобо. И, отойдя в сторону, внезапно вскочил верхом на стул и с победным гиканьем стал скользить по паркету, подхлестывая себя рукой сзади.
– Ах, чудак, чудак, – весело рассмеялась мамаша. – Вы, пожалуйста, не обращайте внимания. Это у него от излишней застенчивости. Он вообще чрезвычайно скромный ребенок. А что касается остальных моих детей, то я их сейчас вам покажу. Надеюсь, вы будете потрясены от восторга. Бобо, а что ты там делаешь?
Вопрос этот был, однако, излишним. То, что делал Бобо, было явственно видно: он схватил с письменного столика чернильницу, прицелился и со сладострастным рычанием бросил ее в гостью. Чернильница пролетела мимо уха и ударилась о стенку, залив чернилами обои и пол.
– Бобо, ты что это сделал?
– Ничего.
– Ты считаешь, что хорошо поступил? Ну, что же. В таком случае давай рассуждать. Ты у меня мальчик умный и быстро сообразишь. Во-первых, ты мог бы попасть мадам прямо в лицо, даже в глаза. От этого она могла бы ослепнуть, лишиться возможности работать, сделаться нищей, просить подаяния на углу улицы, как тот бедный старичок, которого ты знаешь и которому недавно подарил свой разноцветный мячик. Это во-первых. А во-вторых, нам теперь придется менять обои, стругать пол. От лишних расходов папе нужно будет больше работать, он может переутомиться, заболеть и под конец умереть. Когда ты вырастешь, ты поймешь, что лишаться отца невыгодно прежде всего тебе самому… Погоди, а где же ты? Мадам… Куда он девался?
– Я, право, не заметила… – смущенно ответила гостья, оглядываясь по сторонам. – Сначала стоял там…
Она хотела еще что-то сказать, но внезапно покачнулась вместе со стулом, слабо вскрикнула и повалилась на ковер.
– Бобо! Это ты? – с нескрываемым восхищением спросила мамаша, глядя, как сын выползает из-под стула, который он своей спиной приподнял вместе с предполагаемой гувернанткой. – Неужели ты у нас такой сильный!
– А что! Ого!
– Но какие у тебя мускулы!
– Я думаю! Я чемпион! Я сильнее всех вас! Разве легко свалить с места такого верблюда?
– Только как бы ты не надорвался, мой милый… Мадам, позвольте, я вам помогу. Сядьте туда, в кресло. Там безопаснее. Сейчас расскажу о двух других детках. После Бобо идет сначала девочка… Вы что? Уходите? Погодите. Этой девочке всего четыре года, но она… Да подождите, мадам, почему вы это так, вдруг?… Мадам!
У нас, в Западной Европе, с некоторым запозданием сравнительно с Америкой, праздновался в первой половине июня традиционный «день матери».
Какой трогательный милый обычай!
Приятно видеть, как в этот день дети поздравляют родителей, подносят им подарки, цветы; как общественные организации и муниципалитеты устраивают в честь матерей концерты, собрания, выдают особые медали за большое количество детей.
И сколько справедливых и прочувственных слов говорится на заседаниях о священном предназначении матери!
