Приблизительно в это время, на тридцать лет позже, в Англии выступил со своей социальной фантазией «Утопией» политический деятель Томас Мор. Его идеальное государство должно было «управляться законами разума». Правительство должно было состоять из мудрецов по типу платоновских философов. Все население должно было по окончании школы учиться до самой смерти. Все должны были работать определенное время, но иметь свободные часы, чтобы размышлять. Правительство обязано было следить, чтобы между гражданами царствовала любовь, а не эгоизм…
Эту идеальную жизнь, которую, конечно, нельзя было насадить без сурового принуждения, Томасу Мору не удалось осуществить на практике: по приказу короля Генриха Восьмого, автор «Утопии» был обезглавлен.
Не удалось провести в жизнь своего страшного «Левиафана» и английскому философу Гоббсу, который считал, что естественное состояние людей, это – «война всех против всех», и потому рекомендовал создать жестокую деспотическую монархию, при которой подавлялась бы всякая личная инициатива в мыслях и в действиях.
Но богаче всех социальными утопиями оказался XIX век. Сначала появился мечтательный социализм Сен Симона и Фурье. Сенсимонизм был расплывчат в идеологии и выродился в конце концов в религиозное братство. Но фурьеризм попытался осуществить свои социальные идея на практике. Согласно Фурье, в основу общественного строя кладется разделение общества на мелкие общины, «фаланги» от полутора до двух тысяч человек в каждой; все члены «фаланг» живут в «фаланстерах». Главное хозяйство общин – земледелие с разделением труда, с организацией общественных контор; доход делится в известной пропорции между участниками; помимо общего обеспечения минимумом одежды и пищи, за талант, за физический труд и за капитал каждый получает добавочную приплату, строго нормированную. В фаланстерах индивидуальная жизнь не должна быть стеснена ничем, вплоть до разрешения свободной любви…
Для своего опыта с фаланстерами Фурье избрал местечко Кон-де-сюр-Вегр. Фаланстеры начали организовываться, доходы стали распределяться, свободная любовь расцвела. Но дела в общем пошли так плохо, что Фурье принужден был бросить затею, разочаровавшись, конечно, не в своем учении, а в людях.
К счастью для него, это было XIX столетие, а не век Савонаролы или Иоанна Лейденского. И сентиментального социального реформатора не только не сожгли, но даже не повесили: он сам умер с горя.
И вот, наконец, появился «научный» социализм Карла Маркса. Жуткое учение, в котором сочетались отрицательные стороны всех нелепых утопий прежних веков: и ликурговская олигархия правящего класса, и фанатизм Савонаролы, и библейская жестокость Иоанна Лейденского, и звериный материалистический абсолютизм Гоббса, и казармы Фурье.
Но об этом в следующий раз.
В истории нашей цивилизации ни одна из утопий не была построена на такой бездушной и ничтожной основе, как социализм Карла Маркса, с его классовой борьбой и конечной победой пролетариата.
Не стоило человеческой мысли развиваться две с лишним тысячи лет, от Платона до Маркса, чтобы построить вместо «государства философов» государство рабочих.
Экономический материализм считает все явления умственной и нравственной жизни продуктами естественных экономических факторов. Голод и сытость, материальное благополучие и нищета – вот главные двигатели всего сложного прогресса культуры. На этих основах человечество создаст себе в конце концов счастливую жизнь, процессом социализации и экспроприации изменит общественную психологию и из «царства необходимости» осуществит прыжок в «царство свободы».
Строя свой экономический материализм, Маркс присоединяет к нему и все другие виды материалистического мировоззрения, чтобы придать всей системе полноценность и стройность. У современного ему естествознания он берет космологический материализм; в мире духовных явлений придерживается материализма психологического; в вопросах моральных – материализма утилитарного и гедонического. Из всего того, что европейская философия от своих истоков до последнего времени дала самого антибожеского, аморального и низменного, он создал подпорки для своей идеологии. И не удивительно, что все его учение, при попытках осуществления в жизни, дало результаты, от которых с отвращением содрогнулся культурный мир.
Отвергая самоценность духовных начал, марксизм на практике превращается в религию озлобления и зависти.
