И если что немного не гармонировало с внешним видом, то только корзинки, которые каждый из нас захватил с собой из дому. У мужчин почему-то оказались маленькие, детские, а у запасливых дам, наоборот, покрупнее. Наталья Андреевна взяла, по-моему, даже слишком большую: с железным прутом и двумя висячими замками. Заявила, что семья у нее многочисленная и сварить надо побольше.
На монпарнасском вокзале из-за этого, между прочим, маленькая неприятность вышла. Контролер потребовал, чтобы корзину сдали в багаж, а когда мы, мужчины, помахивая своими игрушечными корзиночками, заступились, пренебрежительно посмотрел на нас и дерзко спросил:
– Ке вулэ ву, мэ пти-з-анфан?[185]
Несмотря на все эти мелкие дорожные неприятности, мы все-таки через полтора часа были на месте. Знаток медонского леса, Петр Александрович, уверявший, что он знает этот лес, как собственный карман, показал, на какую горку подниматься. И мы все полезли.
Наталья Андреевна громыхала замками корзины. Людмила Ивановна держала наготове у глаз лорнет, чтобы не упустить встречных ягод. А Ольга Григорьевна с тревогой смотрела на свои хорошенькие плетеные туфли и неодобрительно говорила:
– Удивительно! Неужели, у французского правительства не хватает средств, чтобы провести к ежевике приличную дорогу?
Первые полчаса мы карабкались безрезультатно. По пути встречалось все, что угодно: и дубы, и буки, и даже березы. Но ежевики не было. Один только раз Людмила Ивановна, устав держать у глаз лорнет, радостно заявила, что нашла крупную ягоду, но тотчас же смолкла, страдальчески потряхивая пальцами.
К сожалению, это был конский каштан.
– Петр Александрович, а нет ли тут поблизости ресторана? – осторожно спросил, наконец Виктор Ефимович.
– Нет, не имеется.
– Жаль. Ну, угостите, в таком случае, папиросой.
– С удовольствием. Погодите… А где мой портсигар? Вот история: забыл дома!
– То-то ты знаешь лес, как собственный карман, – недовольно пробурчала Ольга Григорьевна. – У меня на чулке уже в трех местах петли пустились, а ежевики – ни одной.
Петр Александрович, однако, оказался прав. Прошло еще около получаса, и мы забрались, наконец, в мрачный овраг, густо перевитый колючками. Там и сям, с разных сторон зачернели желанные ягоды.
– Ну, что? – торжествующе восклицал Петр Александрович. – Разве я не прав? За дело, господа! Приступайте. Сбор будет отличный!
Все разбрелись, кто куда. Наталья Андреевна водрузила корзинку на куст, отперла замки, подняла крышку. Людмила Ивановна, вооружившись лорнетом, скрылась в сети лиан. Виктор Ефимович сел под дерево, обрадовавшись, что цель, наконец, достигнута. А я направился в сторону, подальше от других, чтобы мои интересы при сборе не столкнулись с чужими.
– Ау! – победно восклицал откуда-то издали Петр Александрович.
– Ай! Ай! – раздирающим криком отвечала из колючек Людмила Ивановна.
Какое это, однако наслаждение – вдали от городского шума и от достижений культуры, быстро потерять культурный вид, вымазаться фиолетовым соком ягод, исцарапаться, ободраться, получить тысячу заноз и все-таки идти вперед, пробивая путь палкой, наступая ногой на лианы и подпрыгивая в воздух от боли, когда лиана вырвется и ударит по бедрам! Часа два я бродил так, борясь с колючей стихией, сдирая ягоды, не обращая внимания ни на что, пока незаметно для себя не прорвался на какую-то поляну, на которой сидело патриархальное французское семейство и мирно закусывало.
– Мсье… – с соболезнующим видом подошел ко мне глава семьи, жалостливо глядя на мои окровавленные руки, на пестрое лицо и на залитый ежевичным соком светло-серый костюм.
– Вам, наверно, есть нечего, если вы собираете такую дрянь?
– Нет, это мы для варенья, – тяжело дыша, возразил я.
– Не скрывайте, мсье. Я раньше тоже испытывал нужду и вполне понимаю самолюбие бедных. Присядьте к нам, закусите.
Нырнув обратно в кусты, я начал пробираться к своим. Корзинка была почти полна, настроение спортивное, бодрое. Но, когда все мы, шестеро, собрались и сели под дерево, где мирно дремал Виктор Ефимович, – оказалось, что варенье выйдет не очень дешевым.
Во-первых, с Натальей Андреевной случилась неприятность. Когда дно было уже покрыто ягодами, корзина перевернулась, ягоды высыпались, а один из замков исчез.
Во-вторых, во время вытаскивания Людмилы Ивановны из кустов, где она застряла вместе с лорнетом, юбка разодралась пополам, а блузка на три части.
И, наконец, генеральный подсчет обнаружил: в общей сложности, ягод собрано около трех кило, а на репарации пойдет:
Химическая чистка и починка двух мужских костюмов и двух женских – 200
Новое платье Людмиле Ивановне – 450
Чулки трех дам – 105
Комбинезоны, их же – 225
Туфли Ольги Григорьевны – 150
Замок Натальи Андреевны – 5
Итого – 1135 франков.
Что при делении на три, дает 378 франков за кило. А если еще прибавить сахару, то 382 франка 50 сант.
