Потревоженный демон полностью

И Эмилий Иванович стал рассказывать ему про Лилю. Про то, как Валерий Илларионович познакомил их, как он стал бывать у нее, про то, что она рисовала бабочек, а Валерий Илларионович подарил ей Тяпу. А потом она выпала из окна, то ли случайно, то ли… Эмилий тяжело вздохнул. В три утра. Такая трагедия… жалко — не передать. Валерий Илларионович сразу сдал, да так и не оправился. Такой был оптимист по жизни, такой весельчак, никогда не унывал, а тут все вдруг кончилось. Он постарел на глазах, согнулся… все время ходил на кладбище. Мы вместе ходили. Я вас провожу туда, к дедушке.

Сергей слушал молча, сцепив кулаки. Даже лицом потемнел. Эмилий, почувствовавший к нему доверие, выкладывал все как на духу. Да и выговориться хотелось.

— Вы надолго? — спросил он и испугался, что гость может подумать, будто он ему не рад. — Можно остановиться в квартире Валерия Илларионовича или у меня, как хотите, — заторопился он. — Я живу один.

Он хотел рассказать про маму Стеллу Георгиевну, но постеснялся — человек по делу, а он с пустяками. Он вообще стеснялся говорить о себе: все, что с ним происходило, было обыденным и совершенно не стоило внимания.

— Завтра мы можем сходить к нотариусу, если хотите.

— Посмотрим, Эмилий. Я всего на пару дней. Давно собирался, виноват я перед дедом. Боялся, дурак, и стыдно было. Много раз думал… и опоздал.

— Он вас любил, — сказал Эмилий.

— Любил, — согласился Сергей. — Жаль, что не успели проститься. Я его тоже любил. Любил и уважал. Дед был личность. И хороший художник. По-дурацки получилось… обидно.

— А где вы живете?

— В Португалии, в пригороде Лиссабона. У меня торговый бизнес. Дед думал, я буду художником, помню, как он пытался приучить меня к бумаге и карандашу, а я… — Он махнул рукой. — Ты бывал в наших краях?

— Нет. Я нигде еще не бывал, как-то не довелось.

— Приглашаю в гости, — сказал гость. — Серьезно. Ты работаешь?

— Работаю в музее, в отделе рукописей.

— В музее? Знаю, дом с колоннами, в парке.

— Нет, я в губернской канцелярии, это на другом конце парка. Там что-то вроде архива. Знаете, небольшой старинный домик с маленькими глубокими оконцами…

— Знаю. Нравится тебе? Не скучаешь с бумажками?

— Ну что вы! Я не скучаю. Я раньше работал в школе, потом в книжном магазине, а теперь в музее, четыре года уже. Там хорошо, особенно весной и летом, полно жасмина, липы цветут, очень тихо.

— Липы — это хорошо…

Они помолчали. Эмилий Иванович сказал:

— Дедушка оставил вам письмо, он верил, что вы когда-нибудь вернетесь. Надеялся.

— Виноват я перед дедом, Эмилий, и не оправдаешься теперь, нет его. Значит, и прощения не будет. Ну да что там… Спасибо тебе, друг. Давай за упокой деда!

Они выпили не чокаясь.

Гость уехал через два дня. Эти дни он жил в квартире деда. Эмилий каждый день до работы прибегал с кастрюлькой дамплингов, они завтракали и разговаривали. Сергей варил кофе…

— Хороший ты парень, Эмилий, — говорил Сергей. — Надежный.

Эмилий Иванович смущался и краснел. Ему было хорошо с новым знакомым, хотя они были такими разными — бывалый человек Сергей Ермак, хлебнувший и повидавший всякого, и тихий и домашний Эмилий Иванович, просидевший всю сознательную жизнь на одном месте.

Он передал Сергею дедово письмо; тот отобрал несколько фотографий из семейного альбома и какие-то мелочи на память. Оставил денег, поручил Эмилию приглядывать за собственностью и уехал. Сказал, что пока не решил, продавать или оставить. Обещал прислать вызов. И еще сказал: «Будем на связи».

Эмилий Иванович часто с чувством симпатии и восхищения вспоминал Сергея, который был, в его представлении, вполне романтическим героем: сумел преодолеть себя, подняться из грязи, живет в Португалии, состоялся. Иногда вздыхал, понимая, что сам он… и сравнить нельзя! Сергей был как герой из сериала. Как граф Монте-Кристо.

Они действительно были на связи — на Новый год Эмилий Иванович получил из далекой Португалии открытку и подарок — кожаное портмоне с гравировкой на серебряной пластинке: «Моему другу Эмилию. Сергей». Открытка изображала горы, зеленое пастбище и двух славных овечек с колокольчиками, а на другой ее стороне имелась красивая марка. Вот уж воистину «именины сердца»! Эмилий Петрович был горд и счастлив. Он положил портмоне перед собой на письменный стол, работал и все время поднимал взгляд, чтобы полюбоваться. Подарок издавал одуряющий запах кожи и лака, что тоже было приятно…

Репетиция, репетиция, гип-гип ура!

— Эмочка, здравствуй!

— Эмилий Иванович, добрый вечер!

— Здрасте, Эмилий Иванович!

— Тяпа, привет!